Если бы только

Выскальзывая за дверь, Салли пробормотала: «Я люблю тебя», за секунду до того, как побежала по земляной тропинке к дому.

На мгновение он закрыл глаза, молясь, чтобы увидеть её снова, чтобы ответить на эти слова. Молясь, чтобы напарник выжил.

Затем он позвонил полицейским на дороге.

— Сомерфельд здесь. У него заложники. Дом будет гореть, — не дожидаясь ответа, он выключил звук на телефоне, оставаясь на линии. Если они прибудут вовремя, у них будет представление о том, что происходит.

Взяв молоток из ящика с инструментами, Гален последовал за Салли.

Когда Салли вошла через заднюю дверь, она попыталась закричать.

Но ее горло отказывалось издавать звуки. Медленный вздох.

Она увидела, как Гален пробежал через двор и встал рядом с дверью. Исчез из поля зрения. Разве это не означает, что он раздобыл оружие? Какой агент ФБР занимается ремонтом без оружия?

— Ох, Вэнс. Ты дома, дорогой? — она прошла через кухню, не слыша ничего, кроме своего бешено колотящегося сердца. Понадобилась целая вечность, чтобы дойти до столовой.

— Милый, я хочу провести сцену. Ты обещал отшлёпать меня за то, что я была плохой, Мастер, — она вошла в игровую и увидела Вэнса.

Со связанными за спиной руками он сидел, одним плечом прислонившись к стене. Его лодыжки были прикреплены к столбу тяжелыми железными оковами. По его лицу текла кровь, глаза остекленели.

Она повернулась на шорох за спиной. Поджигатель стоял прямо за ней.

Его череп был гладко выбрит. Один глаз больше другого из-за шрамов, проходящих по всему его лицу и искажающих рот. Девчачья пляжная накидка, надетая на нём, была странно неправильной.

Когда направил на неё пистолет, он улыбнулся. Его мутные карие глаза задержались на её груди, заставляя её кожу покрыться мурашками.

— Я не слышал подъезжающую машину. Откуда ты появилась, шлюха?

Её лицо всё ещё горело от боли. Салли сглотнула.

Он хмыкнул, принимая её ответ.

— Сядь туда, — и указал пистолетом в сторону Вэнса.

Она пробежала через комнату к своему Дому… к переключателю. Нельзя опускаться на колени — нужно оставаться на ногах. Нужно быть мобильной. Добраться до двери.

— О, посмотри на себя, Мастер. — Когда она развернулась и сердито уставилась на Сомерфельда, она сделала два шага к двери в фойе: — Что ты с ним сделал? Кто ты вообще такой?

Шрамы и безумие искривили его улыбку, превращая во что-то действительно ужасающее.

— Я человек, который будет слушать, как огонь ты будешь гореть заживо, шлюха. Как твоя плоть будет скворчать, а ты заливаться криками.

— Но почему? Я даже тебя не знаю!

Ещё шаг. Почти на месте.

Он махнул стволом пистолета, и у неё пересохло во рту. Он её застрелит.

— Иди туда, — сказал он.

— Нет, я не хочу, — годы неповиновения сослужили ей хорошую службу, и слова прозвучали без усилий.