Если бы только

Вэнс поднял руку, чтобы предъявить собравшимся блестящие от смазки пальцы.

— Вопросы? — осведомился Гален.

Раздались негромкие — чтобы не помешать другим сессиям — аплодисменты, и зрители принялись расходиться.

Вэнс погладил рукой мягкую внутреннюю часть бедра Салли:

— Вроде все прошло неплохо.

Затем он взглянул на ее лицо: несмотря на посторгазменный румянец, оно было искажено гневом. Вэнс тяжело вздохнул.

Гален покосился на него:

— Вряд ли мы от нее чего-то добьемся этой экзекуцией.

— Читать ей мораль тоже не поможет, — поджал губы Вэнс. Салли была настолько жизнелюбива, что могла осветить все вокруг светом своего внутреннего огня. Задувать это пламя было просто преступлением. — Блять, ненавижу заставлять нижних плакать.

— Как и я — если это наказание, — Гален поднял голову. — А ты вообще видел, как она плачет?

Вэнс помолчал, стараясь припомнить:

— Кажется, нет. Зато могу поклясться, теперь она нас до зарезу ненавидит.

— Угу, — буркнул Гален. — Может, попробуем подсластить пилюлю?

Салли лежала тихо, ожидая, когда же ее освободят. Чего же так долго, черт их дери? Она и раньше участвовала в демонстрациях, но вот наказывать ее прилюдно — такого еще не было. Еще больше она бесилась от того, что все это сама заслужила. Но эти-то двое! Каковы козлы, а? Использовать ее в качестве показательного примера! В толпе зрителей Салли заметила несколько Верхних, с которыми когда-то участвовала в сессиях. Они были явно… разочарованы.

Один наушник приподняли, и она услышала знакомый голос с британским акцентом:

— Публика ушла и шторы задернуты, зверушка. Ты была хорошей девочкой и с честью выдержала все. Этот оргазм — только для тебя.

— Нет. Нет, я больше ничего не хочу! — зарычала Салли, дергая руками.

Руки ее все еще оставались прикованными, ноги — в стременах, а влагалище — открыто. — Пустите меня…

Один требовательный рот накрыл ее левый сосок, другой — правый. Их языки кружили вокруг одной из ее самых эрогенных зон. Когда они начали ритмично их сосать, спина Салли изогнулась, как будто она предлагала им больше.

Их руки гладили ее живот, талию, верхнюю часть бедер. Все это разительно отличалось от их прежнего поведения, сбивая ее с толку.

На сей раз они действовали четко — от возбуждения к кульминации. Не останавливаясь ни на миг. Их движения, решительные и целеустремленные были ужасающе эротичными.

Ткань — должно быть, чьи-то брюки, задела внутреннюю часть ноги. Сильные руки погладили ягодицы и сжали бедра. Она совершенно не могла контролировать их действия. Не могла пошевелиться. Не могла даже слышать. По телу пробежало тепло, словно ее окатили горячей водой…

Твердые пальцы раздвинули половые губы. На клиторе сомкнулся чей-то рот, горячий и влажный; умелый язык не знал жалости.