Если бы меня спросили

— Не разочаровывайтесь в нём, пожалуйста! Он мне жизнь спас!»

Ей было жаль, что он разбил машину, помял забор, застрял, не попал, куда ехал, но сильнее всего жаль, что подвёл отца. Что у того появился повод упрекнуть сына, а он ни в чём не виноват.

5

Пока Воскресенский ходил вдоль дороги, дозваниваясь ДПС и договариваясь со страховыми комиссарами, Ирка сидела на сугробе. Сил не осталось: голова гудела, бедро болело, коленка саднила, ноги ныли, она устала даже дрожать.

Подперев голову руками, Ирка думала о том, что за весь тот учебный год, долгие девять месяцев, с сентября по май Вадим Воскресенский ни разу её не заметил.

Что, наверно, и не должен был: нескладная девчонка, малолетка, младше его на пять лет, в том возрасте — это пропасть."

"Что в принципе, всё это было ни к чему: ранние пробуждения, порой трижды перекрашенные дрожащей рукой глаза, сожжённые утюжками волосы. И потом — апатия, тоска, унылое лето, особенно безрадостное и дождливое без него, ставшая ненавистной дорога в школу.

Глупо. Он даже не знал о её существовании, а она скучала, страдала, ждала. Мечтала, что он вернётся или она поедет к нему. Она даже Питер полюбила из-за него: однажды услышала, как в автобусе он говорил какой-то тётке, что едет поступать в Санкт-Петербург.

— А почему не в Москву, Вадичка? — удивилась тётка.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Решил в Санкт-Петербург…

Смешно. Уже потом Ирка узнала, что он уехал учиться в Москву.

— Не сиди на снегу, — Воскресенский подал ей руку. — Тебе ещё рожать. Тебя как зовут?

Что и следовало доказать. Он даже не знает, как её зовут.

— Да зови как хочешь, — откинула волосы за спину Ирка и встала, проигнорировав его руку.

— А если серьёзно? — сверлил её глазами Вадичка.

— Вроде имя Кристина ничего. Или нет, погоди, Кристина сегодня уже где-то было, — театрально задумалась она.

Воскресенский укоризненно покачал головой.

— Да Ирка её зовут, Ирка, — вмешался старый гусь дядя Вася. — Ирка Лебедева.

— Значит, Ира? — переспросил Воскресенский.

Она закатила глаза:

— Ну, допустим.

— Я Вадим. Садись в машину. В аптечке наверняка есть всё необходимое. И согреешься, и коленку обработаешь. Или, — он обернулся за Аббаса, — иди в магазин, я принесу тебе аптечку. Только решай быстрее, — скривился он и полез в карман: снова завизжал его телефон. — Туда или сюда?

— Сюда, — она показала на машину.

— Ну садись, я заведу.

Он сбросил звонок от Пилы и подал руку. Ирка вскарабкалась на торос. Одной рукой Воскресенский оттянул дверь, приглашая в салон, второй — искал что-то в телефоне. Может, кнопку «добавить абонента в чёрный список»? Сосредоточенно-хмуро смотрел в экран.

Какое ей дело до его Пилы, перед Иркой стояла непростая задача: протиснуться мимо него и не дышать.