Если бы меня спросили

— Ир, ты здесь? — распахнул он дверь и застыл на пороге.

Север в расстёгнутой рубашке и полотенце на бёдрах стоял у письменного стола. В его, Вадима, твою мать, рубашке. В рубашке, которую он оставил у Ирки.

В ванной шумела вода.

70

— Ирка там? — спросил он, чтобы не выглядеть совсем уж идиотом.

— Угу, — что-то поспешно скинул Север в ящик стола. Воскресенскому показалось документы, ключи от машины.

— А ты что здесь делаешь? — спросил он.

Север усмехнулся:

— А на что похоже?

Вадим развёл руками, уговаривая себя не торопиться с выводами.

— Помнишь, я сказал, если она ещё раз из-за тебя заплачет, это будет последний день, когда ты с ней рядом? — спросил Север. — Так вот, этот день сегодня. Трахались мы, Вадик.

— И я так понимаю, не первый раз? — спросил он и услышал свой голос словно со стороны. Внутри всё будто сковало ледяной коркой, а, может, наоборот, горело адовым огнём.

«Ну, я же знал! Боже, я всегда это знал. Почему же так больно?» — сцепил Вадим зубы до хруста.

— Ты всё правильно понимаешь. Она, конечно, периодически находит себе новые развлечения, вроде таких, как ты, — смерил его Север взглядом, — но всегда возвращается.

— И давно?

— Что давно? — усмехнулся Север. — Давно. Всегда. Со школы. Если ты об этом, — кивнул он на кровать.

— И тебя всё устраивает? — хмуро хмыкнул Вадим.

— Нет, не всё. Но между вариантом потерять её совсем или быть с ней так, я выбрал последний. Так что давай собирай свои вещички, — открыл он шкаф, — и вали, Вадик.

— А может, это ты уходишь, а я остаюсь? — хмуро следил он, как Север вытаскивает его вещи.

— Ой, не смеши меня, — совсем невесело скривился Север. — Ты же так не сможешь. Для тебя ты — главный, а для меня — она. И в этом наше главное различие.

Он бросил на смятую кровать одежду Вадима: чистую рубашку, спортивный костюм.

— Это тоже моё, — показал на его рубаху Вадим.

— Ах да, прости, — Север содрал с себя рубашку, демонстрируя рельефные, словно литые, мышцы. — Прости, я её немножко помял, — издевательски расправил он ткань. — Но думаю, ты переживёшь.

— Сайт знакомств — это тоже ты? — холодно спросил Воскресенский.

Север белозубо улыбнулся.

— Хотел ей показать, какой ты слабак, Вадичка. И как вижу, не ошибся. Прости, но ты сам виноват. Вёл бы себя как мужик, верил бы своей бабе, а не всякому шакалью — и была бы она сейчас с тобой на вечеринке, а не в моих объятиях.

— Ясно, — коротко кивнул Вадим.

А что ещё он мог сказать? Что ещё мог сделать? Всё было ясно как божий день.

Видимо, это всё.

Он молча развернулся и вышел.

— Вадим! Вадик! Вадь, подожди! — бежала за ним по площадке с барбекю Гордеева.

Пахло дымом и жареным мясом. Гремела музыка. Изрядно накачанные спиртным гости праздновали: танцевали, смеялась, ели мясо, дурачилась.