Если бы меня спросили

Ирка пошла за ним

— Вадим, эти фотографии я сделала давным-давно, — села за стол Ирка и не стала доставать из сумки компромат, и так понятно, о чём речь. — И я не понимаю, откуда они у тебя и почему я должна за них извиняться.

Фотографии когда-то сделал её бывший парень, профессиональный фотограф, и клялся, что на её ноутбуке осталась единственная копия.

Если учесть, что он уехал в Австралию, счастливо женат, у него двое детей, дом на побережье и неплохой доход, вряд ли их прислал Воскресенскому он. Или куда-то выложил. Художественную ценность они представляли сомнительную. Да и зачем? Да и куда?!

— Ты ничего не должна, Ира. Ничего. Не должна. Мне так точно.

— Тебе их прислали? Или подбросили? Или что?

— Я скачал их с твоей страницы на сайте знакомств, — отошёл Воскресенский от кофемашины. Поставил перед Иркой кружку.

— Откуда? — вытаращила она глаза.

Нет, на каком-то сайте она, было дело, регистрировалась, но это тоже было давно, и она никогда не размещала там эти фотки.

— Тебе ссылку сбросить? — хмыкнул Воскресенский. Хлебнул. Обжёгся. Подпрыгнул на стуле. Выругался. — Твою мать!

Зато, кажется, резко проснулся.

— У вас есть лёд? — подскочила Ирка. Открыла холодильник, схватила лоток со льдом. Подала. — Засовывай в рот.

— Ой, да прекрати, что я девочка, — скривился Вадим, — само пройдёт.

— Конечно, пройдёт, но так пройдёт быстрее, — сунула она ему в рот кубик льда и убрала остальное на место.

Воскресенский молча сосал лёд. Ирка осматривалась по сторонам. Кажется, кухню в своей квартире он сделал по подобию этой — Ирке показалось всё ровно на тех же местах, только его была новее, современнее и темнее, а эта в светлый дуб.

— Я сказала сосать, а не грызть, — повернулась она, когда услышала, как он хрустит льдом.

— Надоело, — догрыз он, проглотил, но кофе отхлебнуть снова побоялся.

— Так что насчёт сайта? — её, конечно, вымораживало объясняться, но вдруг она правда виновата и не знает об этом, хоть разобраться.

Он похлопал по карманам.

— Сейчас за телефоном схожу.

Пока Воскресенский ходил, Ирка вышла в гостиную. Невольно заметила, что она преобразилась, словно Вадима здесь ждали.

И на веранде, слава богу, только ротанг, искусственный ковыль и никаких душных ковриков.

— Я сбросил тебе ссылку, — неожиданно прозвучал позади неё голос Вадима, она даже вздрогнула.

— Не бойся, — легли на плечи его руки, — это всего лишь я. — Растёрли, словно она замёрзла. Словно весь этот ужас ей приснился. Словно все их разногласия позади."

"Ирка качнулась назад, почувствовала лопатками упругость его груди.

Как, когда они стали чужими? Так хотелось захныкать: за что? Заплакать. Стать слабой. Просто девочкой, а не ведьмой.

Но слёзы всегда казались ей женской уловкой, плакать Ирка могла только наедине с собой.