Если бы меня спросили

Прости, если что не так.

— Всё так, — кивнул Вадим, давая понять, что это неважно. — Только один момент. Ты сказала, что я всем девушкам говорю одну и ту же фразу.

— М-м-м… Боже! Как у тебя это получается? — продекламировала та. — Делать мир таким красивым! Эту?

— Да. Я никогда её тебе не говорил.

— Ну да, я соврала, — невинно пожала она плечами.

— Вопрос в другом. Откуда ты знала, что я её сказал, как я сказал, кому?

— Да ничего я не знала. Просто вы шли с ней к бару такие влюблённые, красивые, счастливые. Мы с Макеем как раз курили на веранде, и Макей такой: «Он ей сказал: Боже, как это у тебя получается!», я и запомнила. Ну а потом слегка приукрасила, что ты всем так говоришь.

— Макей? — Брови Воскресенского откровенно полезли на лоб.

Они, конечно, в прошлый его приезд встречались с Макееевым, пили, говорили о разном, но Вадим не помнил, чтобы делился с ним такими подробностями. Вопрос: не делился или просто не помнит, как делился, так и остался открытым.

— А откуда он это знает ты не спросила?

— А надо было? — удивилась Анфиса.

Её малыш раскапризничался. Она стала его успокаивать. Собственно, Вадиму больше ничего и не надо было от бывшей подружки. Он посмотрел на часы.

— Ладно, Анфис. Рад был тебя видеть, у меня самолёт.

— Вадик, я там ещё кое о чём соврала, — крикнула она вдогонку. — Про Друга. Прости, — она неискренне виновато скривилась.

— Забудь! — отмахнулся Вадим.

— Что-то забыл? — всплеснула руками Иркина мама, когда он неожиданно вернулся.

Двадцать минут до Иркиного дома, двадцать обратно до аэропорта — уходя от Анфисы, Вадим прикинул, что должен успеть, особенно если водитель будет путёвый.

Ему попался путёвый.

— Марина Сергеевна, вы когда горшки мыли, случайно ничего подозрительного в них не находили?

— Да чего там только не было и всё подозрительное. Даже мышиное гнездо, — с удивлением смотрела она, как Вадим обшаривает руками доски веранды.

— А чего-то вроде веб-камеры, каких-то пластиковых деталек не находили?

— Не, такого не припомню.

— Ладно, чёрт с ним, — спрыгнул Вадим с настила. Отряхнул руки. — Если вдруг что найдёте, вы или строители, не выкидывайте, хорошо? Я потом приеду, посмотрю.

— Хорошо, — кивнула она.

— Да, Ирке не говорите, — крикнул он уже на ходу.

«Хорошо, что она на работе», — добавил мысленно.

— Как скажешь, Вадим. Ты хоть в зеркало зайди посмотри, плохая ж примета — возвращаться.

— Я не верю в приметы, — крикнул он.

— Ну, счастливого пути! — махнула ему рукой Иркина мама.

Вадим махнул в ответ и добрался до аэропорта без приключений.

Только когда самолёт приземлился в Москве, он сообразил, что горшки с Макеевым они таскали после того, как жарили с Иркой шашлыки на веранде: никаких камер там быть не могло.