Если бы меня спросили

Мне не надо выделять для него место или отнимать у тебя. Он часть моей жизни, часть меня, если хочешь, как рука или нога. И, честно говоря, я надеялась, ты с ним подружишься.

— Как ты с моей мачехой? — усмехнулся Вадим. — Помнится, именно это предложил тебе мой отец. Не понимаю зачем, — покачал он головой, — и выглядит это как полный бред, но он же это тебе предложил?

— Вадим! — вцепилась Ирка в сиденье, когда он пошёл на обгон и едва успел свернуть на свою полосу перед встречной машиной. — Сбавь, пожалуйста, скорость.

— Ты не ответила. Зачем тебе с ней дружить?

Ещё один опасный вираж.

— Сука! Останови, я на хрен выйду! — заорала она. — И лучше пойду пешком до Хабаровска!

— Трусиха, — сбавил он скорость и сам словно остыл. — Рассказывай, или снова разгонюсь.

— Ты же знаешь, как это называется?

— Пытки? Угроза? Насилие?

— Я пѝсать хочу. И пока ты не остановишься, я вообще ни слова тебе не скажу.

— Так и разобьёмся? Молча? — он снова слегка придавил к полу гашетку. Благо прямой участок трассы, давал и хороший обзор, и возможность разогнаться.

— Вадим, ты меня пугаешь."

"— Я знаю. Ты меня тоже пугаешь, Ир. И толкаешь на отчаянные поступки. Я сам себя боюсь, потому что не знаю, что сделаю в следующий момент, — всё же сбросил он скорость до приемлемых километров в час, вдруг осознав, что хоть и спускал иногда пар на гоночном треке, на дороге так себя никогда не вёл. — Может, тоже брошусь вниз головой с пирса в воду, — вспомнил Вадим того несчастного пацана соседа, что пробил себе башку. — Или рвану за тысячи километров только бы тебя увидеть.

— Я никого не толкала в воду. И не просила тебя приезжать, — обиделась она.

— Нет, но, кажется, теперь я его понимаю.

Вадим нажал на тормоз и остановил машину на обочине.

— Что будем делать? — отстегнул он ремень безопасности.

— С чем? — сделала она то же самое.

— С тем, что ты всё время «пытаешься жить без меня», словно меня нет. Не можешь попросить у меня денег, боишься поделиться сокровенным, пожаловаться или сказать в чём нуждаешься. Я как был чужим для тебя, так и остался — вот как я это расцениваю, Ира. Что я для тебя случайный вариант, проходной. Ты просила доверия, и я распахиваю тебе всё: двери дома, душу, сердце, а ты топчешься на пороге и оглядываешься, стоит ли заходить. А ещё с тем, что у нас разные представления о будущем.

— А в твоём понимании общие представления о будущем — это твои? Ты предлагаешь — я соглашаюсь и ни о чём не спрашиваю? Или мы всё же это обсуждаем?

— Ир, я не могу жить на два города.

— То есть или я там с тобой, или здесь одна, я правильно понимаю?

— Иди писай, да поедем, — посмотрел Вадим на часы.

— Я не хочу пѝсать. Перехотела. Ладно, пусть так: ты сам по себе там, я сама по себе здесь. Мы больше не пара. Ты свободен! — взмахнула она руками.