Если бы меня спросили снова

— За что я с ним как? Милосердно? Стараясь защитить от ненужной боли и разочарований? Андрюш, — позвала она сына. — Андрей!

Сын поднял голову, а когда Ирка поманила его рукой, встал.

— Мам, кто этот дядя? — тут же спросил он.

Ирка присела перед ним.

— Это не дядя, малыш, — заглянула в его синие отцовские глаза. — Это твой папа.

— Папа? — обернулся ребёнок. Удивлённо уставился на Воскресенского.

Имеет ли для него значение это короткое слово? Знает ли он, что оно значит?

Понимает ли Ирка, насколько с этого момента всё изменилось в их жизни. Осознаёт ли Вадим?

Они оба тревожно замерли.

В коридоре послышались шаги, и Андрей кинулся к Петьке, недолго раздумывая над непонятным словом. Папа так папа. То ли дело Север. С Севером всё понятно — он его лучший друг.

— Север! — крикнул Андрей радостно, когда тот вошёл.

Петька парковал Иркину машину, закрывал ворота, заносил оставшиеся пакеты.

— Как дела, мужик? — подхватил на руки Андрея.

— Хорошо. Смотри, что у меня есть, — с восторгом показал он стеклянную рыбку.

Ту самую, что на историческом фестивале выдувал стеклодув. Ирка ни за что бы не подумала, что Воскресенский догадается её купить. Обратит внимание, запомнит, привезёт.

Она повернулась к маме, что всплеснула руками и зажала рот. И только сейчас поняла, куда она сморит. На её руку.

— А да, — посмотрела Ирка на обручальное кольцо, улыбнулась Петьке. Вроде искренне, но получилось как получилось. — В общем, Зайцева отменяется. Мы поженились.

— Вы что? — посмотрел на неё, потом на Петьку Воскресенский. — Ты вышла за него замуж?

— И думаю, это лучшее, что я сделала за всю жизнь, — уверенно ответила Ирка.

— Вы опоздали, господин Дубровский, — усмехнулся Север. Поставил Андрея на пол, — теперь все вопросы к моей жене задавай мне. Если, конечно, у тебя есть вопросы. Как по мне, обсуждать тут нечего. Это моя жена, — показал он на Ирку. Это наш ребёнок, — прижал к себе Андрея. — А ты… ну, в общем, ты здесь лишний.

— Ты не будешь мне указывать, — расправил плечи Воскресенский. Он возвышался над Севером почти на голову, но ему это мало помогло.

— Конечно, буду, — ответил тот. — Хочешь общаться с ребёнком, общайся, мы не против. Хотя я с трудом представляю, как ты будешь это делать: ты там, он тут. Но в её сторону даже не смотри, — с нажимом предупредил Петька, качнув головой в сторону Ирки. — Она моя. И больше я никому никогда ни за что её не отдам. Ты понял?

Ирка застыла статуей имени себя, прикусив язык. Иногда всё же лучше промолчать. Да ей, собственно, и возразить-то было нечего — Север умел быть убедительным.

Воскресенский опустил голову. Поднял лишь глаза на Андрея:

— Ну и славно, — хмыкнул Петька. Потрепал Андрюшку по голове. — Ну что, чемпион, ужинать будем? Мы там с мамой всего накупили, твоего любимого.