Если бы меня спросили снова

— Чёрт! Тут я могу лишь сказать, что мой отец не берётся за дело только в одном случае — если уверен, что проиграет. Видимо, шансов не было. Что же Север такое натворил?

— Заступился за девушку, на которую напали с ножом. И… убил этого урода.

— Превышение пределов необходимой обороны?

— Может быть, — пожала плечами Ирка. — Я в этом не разбираюсь.

— Но раз его сразу не задержали или отпустили…

— Это было давно, Вадим. И он… в общем, труп того мужика нашли только сейчас.

— Вот чёрт! — он выдохнул, провёл ладонью по лицу. — Сокрытие преступления? Тогда у него действительно проблемы и было очень мало шансов. Раз даже мой отец при всём его опыте и связям не взялся. Впрочем, у отца могли быть и другие причины. Север всё же твой муж.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Ирка.

— Что на этот счёт есть какие-то этические или юридические запреты в правилах ведения адвокатской деятельности. Адвокат не имеет права защищать близкого человека. Но тогда он должен был предложить Петьке другого адвоката.

— Мог бы предложить, — усмехнулась Ирка. Но Воскресенский-старший ничего об этом не сказал, и об этом она, конечно, тоже не спросила. Может, он и предлагал. — А может, никто из них тоже не захотел браться? — предположила она вслух.

— Так не бывает, — покачал головой Вадим. — Девяносто процентов уголовных дел для адвоката являются проигрышными. Но деньги они за это всё равно получают. Это просто работа. Поэтому нет, любой другой адвокат наверняка бы взялся. Другое дело, что каждый из них, возможно, сказал Северу то же, что и мой отец.

Другое дело, что Север наверняка не хотел впутывать в это Ирку. А без её показаний было не обойтись и не выиграть. Возможно, поэтому он нашёл другой выход.

Но Бориса Викторовича это никак не оправдывало в её глазах. Как говорится, если вы кинули в кого-то камень, уже неважно: попали или нет. Но пока Вадим не начал интересоваться подробностями, Ирка поторопилась перевести разговор на другое.

— Когда мне позвонили и сказали, что Север погиб, мы с девчонками с работы были в СПА-салоне. Пили шампанское, отмокая в кедровой бочке, шутили, смеялись, да что там, ржали как лошади на весь салон. Канун Восьмого марта, мы устроили себе праздник. Было так весело и так хорошо. Такой чудесный день. А потом у меня зазвонил телефон. Я выронила чёртов бокал и всё хорошее в моей жизни закончилось.

— Поэтому ты больше не пьёшь шампанское? — догадался Вадим.

— А ещё боюсь внезапных звонков и, наверное, никогда не смогу себя заставить зайти в то СПА. Я понимаю, что ни СПА, ни шампанское ни в чём не виноваты, но пока так.

Наверное, что-то в ней в тот день сломалось навсегда.

Внутри поселился страх и холод. Страх забыться, забыть и… снова получить звонок.

Но жизнь продолжалась. И Вадим был ни в чём не виноват.