Если бы меня спросили снова

— Что-то из психологии. Когда после смерти человека начинают идеализировать. Поэтому, говорят, что живые не могут конкурировать с мёртвыми.

— Это не мой случай, — упёрлась спиной в стену купе Ирка и догадалась: — Всё ещё считаешь меня виноватой?

— Да, Ир, — вздохнула правильная Аврора. — Прости, но ты была не права. Я не говорю, что Воскресенский безупречный — вы оба наломали дров. Но если бы ты ему тогда не соврала, многое было бы по-другому.

— Вот только никто не знает как: хуже или лучше, — как обычно, не согласилась Ирка. — Иногда ошибку надо совершить только ради того, чтобы понять, что это ошибка, — процитировала она чьи-то слова, что сказал ей как-то её маленький умник.

Как и Вадим, его сын — кладезь умных мыслей. Только Андрей помнил автора, а Ирка — забыла.

— Я не говорю, что была не виновата. Виновата, ещё как, но, знаешь, может, мы избежали большей беды. И я чертовски задолбалась всё время оборачиваться и думать, где что надо было сделать не так. Уже всё, что сделано — сделано. Мы открыли ту дверь, где хранили былые обиды, осталось вынести оттуда хлам, вымести мусор и проветрить. У меня ушло восемь лет на то, чтобы простить Воскресенского и те же восемь, чтобы заслужить его прощение.

— Вот и не рушь это. Пожалуйста, Ир! Начните заново. Прекрати цепляться за Петьку. Даже он понял, что ему лучше уйти. Прекрати прикрываться его смертью как щитом. Ты никому ничего не должна. Ты — свободна. Понимаешь?

— Как никто, — намотала волосы на палец Ирка. — Свободна для Воскресенского.

— А ты разве не этого хотела? — устало выдохнула Аврора.

— Может, и этого. Но это не моё решение, — оценив посечённые концы, она отбросила волосы за спину. Надо срочно стричься и приводить себя в порядок. Хватит! — Это он переехал ближе к сыну, он развёлся с женой. Они с Петькой за меня словно забились. А я — просто приз. Петька не спрашивал, нужен ли мне Воскресенский. И Вадима два года назад попросила мне помочь ты. Понимаешь? Я не говорю, что это плохо. Я говорю, что, возможно, ему тоже нужно понять, правда ли он этого хочет — быть со мной, а не упираться, как когда-то упиралась я, считая его мужчиной своей жизни.

— Думаешь, ты для него запретный плод, который сладок пока запретный, — наконец поняла Аврора, что хотела сказать ей Ирка.

Да. Но Ирка подумала и о другом.

«Предопределена ли для человека встреча с бедой, или абсолютно случайна?»

А что, если Вадим действительно решил отомстить? Ей, Северу? Что, если его любовь всё же переросла в ненависть и всё это хорошо продуманный план? Именно об этом говорила Вероника. Именно это имела в виду Иркина бабка, когда сказала «он не он». Именно это почувствовала Ирка, когда Вадим, словно заучено твердил ей: «Я — твой».

И Вадим знал, что Север их увидит, когда нагнулся её поцеловать.