Если бы меня спросили снова

Не поверишь, просто полежать в тишине. Что-то старая я, наверно, становлюсь, но так умаялась за эту неделю, что даже рада, что есть кому пристроить детей, — сняла мама последний блин и выключила газ. — Ты вот зря не едешь.

Ирка отмахнулась. Снова затевать разговор, что нельзя хоронить себя заживо, не хотелось совсем. Особенно сегодня.

— Мам, а почему ты не поехала к отцу? — обжигая пальцы, сложила горячий блин Ирка.

— Куда? В Монако? — села рядом за стол мама.

— Ну да, куда там он уехал, когда сбежал из тюрьмы, после Рима? — подула на блин Ирка. — Откуда прислал тебе последнюю открытку с адресом? Из Монте-Карло?

— Из Кап-д’Ай, это рядом, Прованс, между Ниццей и Монако. А вас я тут на кого бы оставила? — вздохнула мама, но не тяжело, скорее устало.

— Так ты из-за меня? Думаешь, я бы не справилась? — так и не откусив, отложила Ирка блин.

— Нет, я из-за себя, — пожала плечами мама. — Ты бы как раз справилась. Кто бы справился, если не ты. Но ты же меня одну не бросила, когда я заболела, вернулась из Питера. И я не смогла. Да, честно говоря, уже и не хотела. Это в молодости я бы за ним хоть на край света. Тогда всё это кажется важным: любовь, страсть, преданность, верность. Но так жить, как живёт он, меня и тогда, мягко говоря, тяготило: он же мошенник, авантюрист. Для него жизнь — игра. Риск, опасность — его стихия. Но я не такая. А когда дело к пенсии тем более хочется жить просто и честно, не боясь, не стыдясь, не оглядываясь, а не вот это всё…

— Чего молчишь-то? — напомнила о себе Ирка.

— Да, про Бориса подумала, — нахмурилась мама.

Ирка усмехнулась. Как причудливо мысли о пенсии привели её к старшему Воскресенскому.

— Я тут спросила у него на днях, оказалось ему и лет всего ничего. Пятьдесят два. Жена, мама Вадима, была его на три года старше.

Мысли о Борисе Воскресенском, конечно, не назовёшь автоматическим, особенно после вчерашнего. Но Ирка тоже на днях думала, что, когда Вадим родился, Борису Воскресенскому не было и двадцати. Если Вадим повзрослел только после тридцатника, не удивительно, что и отец в его годы наделал ошибок. Не удивительно, что соперничал с сыном, он и сам был ещё пацан, хотя Ирка представляла его умудрённым опытом адвокатом со взглядами взрослого мужчины уже тогда.

— Так и о чём подумала? — спросила Ирка.

— Что тяжело ему одному с девочкой, — вздохнула мама.

— У него есть няня. Женщина, с которой он спит. Мы, в конце концов.

— В том-то и дело, что всё это не то. Ребёнку нужна мать, а не женщина, с которой он спит. Пусть неродная, но мать.

— В общем, ему бы жениться, я правильно тебя поняла? — покачала головой Ирка.

— И желательно на девчонке помоложе, твоего возраста. Можно даже с ребёнком.

— О да, у меня и ребёнок есть, — засмеялась Ирка. — И возраста я подходящего.

Мама шутку не оценила.