Если бы меня спросили снова

Как это странно возвращаться домой после очень долгого путешествия.

Всё кажется таким незнакомым, но в то же время привычным.

Как это странно быть взрослой.

Брать на себя ответственность, принимать трудные решения.

Как причудливо складывается жизнь…

— Вот засранец! Нет, ну ты подумай, какой засранец! — покачивала мама в руке увесистой сковородкой, когда Ирка рассказала ей про Петьку. — Ну, попадётся он мне! Я ему покажу! Ты посмотри, что удумал, — всё не унималась она, да Ирка её особо и не отговаривала.

Шнуровала кроссовки, застёгивала куртку.

— А ты куда? — удивилась мама, когда увидела, что Ирка оделась.

— Надо кое-куда съездить, — не стала она вдаваться в подробности. — А ты пока знаешь, о чём подумай. Может, к чёрту этот дом, а? Не хочешь переехать? В Москву, например.

— Боже, девочка моя! — бросив сковороду, мама всплеснула руками. — Как же давно я мечтала это услышать. Да к чёртовой матери уже эту крышу, эту печку, этот огород. Как я от этого всего устала. Да, я очень хочу переехать. И по хрену куда. В Москву, в Испанию. Подожди, а Вадим-то меня возьмёт?

— Про Вадима мы поговорим потом, — обняла её Ирка. У калитки остановилось такси.

Ирка назвала адрес. И минут через сорок (это вам не Ла-Корунья — расстояния, пробки) доложила консьержке в какую она квартиру.

— Ира! Папа, Ира приехала! — кинулась ей навстречу Ирка-младшая.

Забрала подарки, убежала в свою комнату.

— Привет! — вышел из кухни Борис Воскресенский. В фартуке, с мокрыми руками, полотенцем на поясе. — Решил сам пожарить кабачки, — показал он на испачканный мукой фартук, — но, кажется, это была плохая идея.

— Я даже знаю, кто наградил тебя урожаем, — улыбнулась Ирка разуваясь.

— Да, не совсем говно я человек, раз мне тоже вручили кабачки, — улыбнулся он.

— Да, брось, — снял он фартук, бросил на стол. — Ты же не за этим приехала.

— Нет, — честно призналась Ирка.

— Ну, говори. Выходишь замуж за Вадика?

— Борь, — выдохнула Ирка. — Я не знаю, как вести этот разговор. Как забыть всё, что ты мне сказал.

— А ты хочешь забыть?

— Да. Я хочу, чтобы того разговора никогда не было. Хочу относиться к тебе, как раньше, как к лучшему в мире мужику, которого я знала, и отцу своего парня.

— Считай, что его не было. Никогда.

— Я не буду относиться к тебе хуже, и к Вадиму тем более. Я искренне рад, что вы всё же решили остаться вместе… — Ирка дёрнула головой. Борис осёкся, нахмурился. — Нет? Не решили? Ты ничего ему не ответила?

— Объясни, зачем ты вообще мне всё это сказал тогда?

— Чтобы у тебя был выбор, девочка моя. Чтобы ты не чувствовала себя в ловушке. Чтобы не думала, что, кроме Вадима, тебе некуда податься. Я был уверен, что Петька погиб, а Вадим… — он развёл руками. — Я подумал, ему будет неприятно, если ты останешься с ним от безысходности.