Если буду нужен, я здесь

И в ответ покусать, чтобы она навсегда усвоила, кто из нас двоих хищник. Но я гашу в себе эти порывы, ласково прикусывая кромку ушка:

– Ведьма.

– Шлюхан! Ненавижу! Я ненавижу тебя, понял?!

Кажется, в ней сейчас говорит кавказская кровь. Ну, или юношеский максимализм. Или это пресловутое «сам не гам, но другому не дам». Да похер.

Ставлю Лалу на землю, открываю дверь и, нажав ей на макушку ладонью, силой заталкиваю в салон. Пусть остынет.

– Жестко ты с ней, – усмехается Антон, протягивая Лалкины босоножки. В ответ молчу.

Я лет десять уже не курю, с тех пор, как завязал со всей запрещенкой, решив по-новому себя пересобрать. И никогда не жалел о том своем решении. Я и сейчас не жалею. Но затянуться хочется до легкой тянущей боли в затылке. Шарю по карманам. Достаю спички. Засовываю одну в рот.

– Вы правда собирались где-нибудь затусить?

– Конечно. Я ж поэтому тебе позвонил, когда ее босую и зареванную увидел.

Сильным движением ладоней растираю заросшую морду.

– Ладно, проехали. Эта ж кого хочешь из себя выведет.

– А ты когда со шлюхами зажигал, на какую-то другую реакцию рассчитывал?

– Ну, ты давай мне еще лекцию прочитай! О пользе воздержания.

– Тебе по этому вопросу, кажется, жена все четенько разложила.

Спичка в зубах распадается на волокна. Да… Лала разложила так, что не подкопаться. Чувствую себя пацаном, который облизывался на банку с вареньем, думая, что та на праздник отложена, а кто-то взял ее и сожрал. Вопрос «а че, так можно было?» долбит в голову. Выходит, это я все усложнял? Пойми – что у этой девочки в голове. А теперь что? Извиняться перед ней? Клянчить свое по праву? Так не в той я весовой, чтобы клянчить. Противно от одной мысли.

Тогда как? Завоевывать? Начинать заново? Менять свои жизненные устои, привычки. Подбирать какой-то новый формат.

– А тебе, как я посмотрю, ее ответ понравился.

– Ты сейчас на что-то намекаешь?

Ну вот. Опять… Опять я Тоху не по делу кусаю. Тогда как мне его благодарить надо. Непонятно ведь, что бы Лалка учудила, не тормозни он ее.

– Нет. Я уверен, что к моей жене ты не полезешь.

– К твоей жене, да. Но если ты ее не удержишь, я, Назар, ничего не обещаю. Не обессудь, брат, все по-честному.

– А вот за честность спасибо.

Выплевываю спичку прямо на тротуар. Тяну Дубине руку. Тот охотно ее пожимает. Ревниво ли мне? Да пипец как. Особенно учитывая, какая у него фора в виде Лалкиной глупой влюбленности. Нет, я ни в коем случае не умаляю ее чувств, но… Господи, она же совершенно его не знает! Что она там любит? Картинку? Это чувство не может быть глубоким по определению. Пока не может. А углубиться я им не позволю.

Обхожу капот, сажусь за руль. Лала рядышком затаилась, поджав под себя ноги. Молча трогаюсь. Домой добираемся быстро. Я гоню, да и здесь по прямой, без пробок.