Если буду нужен, я здесь

Отвернулась, чтобы не сказать ничего лишнего, и только когда мы с Назаром остались одни, заорала:

– Какого черта?! О чем она? Как другие дети компенсируют мне потерю первенца? Как?! Скажи! Она что, спятила?! Я не хочу других «деток». Я эту детку хочу-у-у. Я так хочу, Назар… Ну почему так? Скажи…

– Я не знаю, лялька. Я правда не знаю.

И я рыдала, свернувшись, как беспозвоночное, у него на груди. Я захлебывалась горем, и все меня бесило. Не знаю даже, как он меня выносил.

– Заметил, в чат никто больше не кидает фото детей? – говорила зло. – Даже Брагин. А уж он-то как никто этим грешил. Сколько, кстати, уже их Маше? Они что думают, я сглажу их ненаглядных отпрысков?

– Нет, конечно. Ну что ты говоришь, а? Они хотят уберечь тебя от боли.

– Ну, тогда вышлите всех младенцев за пределы Земли! Слабо?!

Да, я была несправедлива. В своей боли все люди становятся эгоистами. Сейчас уже несколько легче.

– Не жарко тебе? – удивляется Назар, выходя на небольшую террасу. – Там плавится даже асфальт.

– Хотела подышать свежим воздухом.

– В центре мегаполиса? – усмехается, присаживаясь рядом со мной на корточки. – Может, напросимся к твоим родителям пожить?

– Лучше к себе на участок съездить."

"– Там сейчас из-за стройки шумно. А вот на следующий год! – мечтательно прикрывает глаза. Я учусь не думать о том, что было бы на следующий год, если бы наш сын родился. Но пока, когда речь заходит о будущем, я все равно поневоле оглядываюсь. Подсчитываю, сколько бы мелкому было месяцев на Новый год, или к нашему переезду, на следующую годовщину свадьбы или к моему двадцать первому дню рождения. И это – отдельная мука.

От тягостных мыслей меня отвлекает странный шум.

– Что это? – привстаю, откладываю солнцезащитные очки в сторону.

– Сюрприз! – улыбаясь, Назар протягивает мне ладонь. – Пойдем, покажу.

Не раздумывая, переплетаю наши пальцы.

– Надеюсь, ты не потратил на этот сюрприз кучу денег. Строительство дома – дорогое удовольствие, Назар.

Кончики его губ подозрительно вздрагивают:

- Все время забываю, какая ты у меня скряга. – Ухмыляется. Я, подыгрывая ему, сварливо сощуриваюсь. Ну не все ж мне плакать. Надо как-то жить. Я пытаюсь.

– Это называется – хозяйственность. Признавайся, ты опять спустил кучу денег?

– А вот и нет. Она мне вообще почти даром досталась.

Звягинцев торжественно распахивает дверь и пропускает меня вперед. Я, открыв рот, смотрю на рыжего щенка акиты и медленно леденею.

– Видно, теперь предполагается, что я переключусь на пса?

– Эй… Ты чего? Я вообще об этом не думал.

– А о чем ты думал?

– О будущем. Помнишь, дом, собака…

– Дети! – рявкаю я, но моментально сдуваюсь, поймав его взгляд. – Прости.

– Все нормально, лялька. Рычи, если это как-то поможет. Кусай… Я же не справился.

А я не хочу кусать. Это все равно, что себя грызть.