Если буду нужен, я здесь

– Оля, зайди ко мне. – Отключаюсь. – А ты, Борь, можешь идти.

– Дров не наломай, ага? Помни про свою ляльку.

Дергаю головой. Мол, ну ты меня хоть не лечи! Убедившись в моей относительной адекватности, Борис скрывается за дверью, а уже спустя пару минут на пороге появляется Ольга.

– Ты что-то хотел?

– Да. Присядь. Кое-что вспомнил.

Взгляд Ольги становится настороженным. Но я это замечаю лишь потому, что в принципе очень хорошо ее знаю. Ну, или думал, что знаю, да… Вот же тварь!

– И ч-что же?

– Окончание своей днюхи. Повторю вопрос – ты ничего не хочешь мне рассказать?

Я выхожу из-за стола и, остановившись у нее за спиной, осторожно отвожу волосы на плечо. Ольга замирает. Идет мурашками. Ей явно нравится то, что происходит. Пока нравится. Значит, я все правильно понял. Вот же гадина.

– Ну, если вспомнил, что мне рассказывать? – Храбрится, сука.

– А почему сразу не намекнула?

– Знаешь ли, унизительно это… Когда мужчина трахнул, а наутро не помнит.

Я соскальзываю ладонью на ее длинную, такую, блядь, уязвимую шею. Ольгино дыхание сбивается. Я резко обхватываю ее глотку и, с силой сдавив, чеканю ей прямо в ухо:

– А теперь попытайся еще раз. Вряд ли то, что ты забралась ко мне в постель, выпрыгнув из трусов, тянет на слово «трахнул».

– Н-назар… - всхлипывает Оля, вцепляясь ногтями в мое запястье. Вот разница между такими, как Оля, и такими, как моя лялька. Первые – даже в говне извалявшись, будут цепляться за жизнь. Вторые – и смерть примут с достоинством.

Лала же ничуть не меньше боялась, когда у меня в тот вечер сорвало башню.

Ничуть, блядь, не меньше.

– Отпусти меня, ты не понимаешь!

– Ты права. Я не понимаю, какой надо быть тварью, чтобы после всего, что я для тебя сделал, поступить со мной так. Видно, это какая-то врождённая гниль, – я отпускаю Ольгу и неосознанным брезгливым жестом вытираю ладонь о брюки. Ольга тут же вскакивает на ноги.

– А сам-то! Возомнил себя чистеньким?! Нет! Не-е-ет, Звягинцев. Мы с тобой из одной выгребной ямы вылезли. Несовершенные, пропащие, поломанные этой блядской жизнью. Но мне похуй! Я тебя таким и люблю. Настоящим, Назар, понимаешь? Ради меня не нужно играть, не нужно казаться лучше… Эта соплячка…"

"– Заткнись! Вообще не разевай свой поганый рот. На. Мою. Жену. Ты, дрянь, ее ногтя не стоишь. Волоса… Да я за одну ее слезинку… Оля, я за пол ее слезинки тебя уничтожу, ты понимаешь? Я тебя уничтожу. Что пялишься? Говоришь, ты что-то про меня знаешь? А что я люблю ее, что я свое сердце выну, если понадобится, и ей отдам, как-то мимо тебя прошло, да? Ты же мне всю жизнь испортила. Это твоя любовь? Это не любовь, Оля. Это что угодно, но не любовь.

Обхожу стол, увеличивая между нами расстояние, не то задушу ведь.

– Она девочка невинная. Всех на свете любит. Всем улыбается. Никому слова плохого не сказала.