«Если», 2009 № 04

Затем он ловко сделал из колоды веер, добыл оттуда приглянувшуюся ему карту и шлепнул на черное сукно рубашкой вверх.

— Ты станешь заправским игроком, любезный черт. А теперь подрежь-ка мою колоду.

Он не понял, и я объяснил ему, что он должен своей картой разделить мою колоду надвое.

— А теперь я начинаю метать, — предупредил я. — Гляди внимательно. Вот я переворачиваю свою колоду мастью вверх и сдвигаю верхнюю карту на вершок вправо. Ты видишь две мои карты. Первая из них называется лоб, вторая соник. Что у меня лоб?

— Дама треф.

— А соник?

— Девятка пик, — отвечал чешуйчатый игрок.

— Та карта твоя, которую ты закрыл от моего взора, случайно не дама или девятка? Тут имеет значение только достоинство карты, а не масть.

— Не дама и не девятка.

— Стало быть, в первом абцуге у нас ничего нет, и я скидываю его. Я нарочито медленно отложил в сторону даму треф и девятку пик, после чего показал ему третью карту, сдвинув ее, как полагается, и четвертую.

— Лоб — король червей, соник — десятка червей, — сказал черт. — Не годится.

Я не стал ему объяснять, что лбом и соником называются по науке только две самые первые карты, остальные банкомет просто открывает, проговаривая: во-вторых, в-третьих, и так далее.

— Скидываем и второй абцуг. А теперь?"

"— Лоб — туз пик, соник — восьмерка бубен… Восьмерка! У меня отложена восьмерка! — радостно сообщил он и показал карту.

— Поздравляю тебя, любезный черт, с первой твоей удачей. Если бы восьмерка пришлась на лоб, выиграл бы банкомет, то бишь я. Но восьмерка пришлась на соник — и, следовательно, выигрывает понтер, то бишь ты. Запоминай: лоб — мой, соник — твой.

— Как не запомнить! А скажи, любезный гусар, как быть, коли лоб и соник — карты одного достоинства? — спросил сообразительный черт.

— Это называется плие, выигрывает банкомет. Видишь, сколь проста и увлекательна сия игра? Особенно горяча она делается, когда игроки начинают удваивать ставку. Чтобы показать это, надобно загнуть угол карты.

Как видите, я растолковал черту самые простые условия. И был уверен, что он меня понял. А вот кабы я начал ему внушать правила игры с наживкой, третями, с цветными, полуцветными и простыми картами, то понапрасну бы его запутал. Может статься, и до игры бы дело не дошло. Кто их, подводных жителей ведает, известны ли им простейшие правила арифметики?

Вот вы удивляетесь, милостивые государи, а былые сослуживцы мои, александрийцы, которым рассказывал я эту историю, приняли как должное, что черный гусар преспокойно обучает подводного черта штоссу. Коли для дела надобно — не токмо что одного черта штоссу, все пекло менуэту и контрдансу пойдешь обучать.