«Если», 2009 № 04

Возвращаясь к экипажу, Кей еще слышал:

— А тех, кто продал свою душу за власть и деньги, тех мы спросим: где были вы, когда Гритольд принял бой?! И каждого, каждого мы спросим строго! И если увидим, что кровь их нечиста, что матери их согрешили, нет им пощады — потому что всякая грязная кровь должна быть изничтожена! Остальные же грешники пусть искупают вину свою в бою, лишь тогда заслужат они прощение и от богов, и от нас! Так готовьтесь же к битве!

— Битва! Битва!

Гритольдцы кричали аккуратно, хором, и даже, как показалось Кею, на голоса.

7.Старый Порт, как и ожидал Кей, ничем его не впечатлил. Вот могучий, огромный Царьград, с широченными улицами, с колоссальными храмами, с множеством рынков, с потрясающей и воображение, и обоняние чудо-воронкой Гномьева Городка и мрачной твердыней Стены Кшатриев вокруг Дворца, с Военным Причалом и Рынком Ста Островов, с неконтролируемой полицией Южной Слободой, которая одна величиной с половину Гритольда — вот это столица. А тут… город Лиров, только покрупнее, да есть две-три улицы с пятиэтажными домами. Конечно, все донельзя древнее и ухоженное.

— Дети ходят чуть ли не строем, — зевнул Кей. — Меня бы тут, наверное, казнили еще лет в шесть или когда я там первый раз отцу карманы проверил…

— У тебя и отец был? А я всерьез полагал, что тебя воспитали аллигаторы на южных болотах, бессердечная рептилия. — Хью с какой-то светлой печалью рассматривал проплывавшие мимо дома. — Но ты не прав. Курсанты тут гуляли — ого-го как! Правда, увольнительные давали в одни и те же дни столетиями, и горожане знали заранее… А тебе, значит, Гритольд не нравится?

— Отчего же? Нравится. Жаль, что я не бывал здесь раньше. Теперь нас уж совсем не любят, а потом… Что здесь делать потом? Разве что прибиться к банде, пощупать, что у гритольдцев в домах. — Кей помолчал несколько секунд, почти всерьез обдумывая неожиданную идею. — Нет, чушь. Прибившихся в последний момент первыми на ножи посылают, а доля самая мелкая. Если вообще дадут. А то, может, дадут, а потом выпьют и передумают. А чтобы совестью не мучиться — прирежут. Обычное дело.

— Верю, — кивнул Грамон. — Добавь еще такой аргумент: каждое село, каждая улица, каждый дом будут драться. И драться до конца. Пощады здесь не только не ждут, но и боятся ее хуже смерти. Хуже смерти своих детей, вот так.

— Матери будут убивать младенцев, как при осаде Сульвы?

— У эльфов имелись свои мотивы, но, в общем, да. Гритольдцы — народ крепкий, упертый, организованный. Бандам придется туго. Вот те ребята, что засели в лесу у границы — помнишь, нам кавалер-майор рассказывал? Вот они и пойдут вперед. Регулярные, по сути, части, с дисциплиной, идейной сплоченностью и хорошо вооруженные. — Грамон вдруг отшатнулся от окна и даже прикрыл лицо ладонью.