«Если», 2009 № 04

— Неужели? — Хвост демона резко хлестнул по земле, поднимая снопы искр. — Откуда?

— От уважаемого Абстандилуса, конечно. В последние годы старик окончательно помешался на превращениях. Зная это, я хотел попросту обменять тебя на Жезл Власти, который давно стремился заполучить чародей. Однако Абстандилус был слишком алчен. Он радушно принял меня, согласившись на обмен, но затем, улучив момент, немедля атаковал, применив свое излюбленное заклинание превращения. «Я выполню сделку! — сказал он, смеясь, в то время как я, беспомощный и жалкий, барахтался у него на ладони. — Ты получишь то, за чем пришел». И перенес меня в лес, прямиком в дупло того самого дерева, которое так переживает из-за прыщей. Мое положение было бы не из лучших, не предусмотри я такой поворот заранее. Заговор обладания, наложенный на Жезл Трансмутаций, должен был обратить артефакт против того, кто насильно завладел им. Став жуком, я спокойно отправился на поиски, зная, что первый же опыт с новой игрушкой станет для колдуна последним. Ну а дальше тебе все известно. Заклинания утратили силу, герои и чудовища принялись разносить остров, а почтенные волшебники устроили грызню в замке. Это они разорили покои Абстандилуса — дрались из-за наследства колдуна.

— Итак, ты знал, что он — это я, — в рокочущем голосе демона прорезались неуверенные нотки, свойственные прежнему Эдгару. — Почему же не напал раньше?

— Я думал, это очевидно, — развел руками Джу. — Ты был человеком и, насколько я успел понять, неплохим человеком, ничего не подозревающим о своей двойственной природе. Убей я тебя тогда, коварно, беспричинно — и моя карма никогда не очистилась бы… Мне ничего не оставалось, кроме как дать тебе выбор. Двойная трансмутация предоставляла такую возможность. С одной стороны, я никогда бы не смог выполнить свой обет, но с другой — обрел бы нового друга. Однако чуда не случилось. Тварь, заключенная в человеческом теле, победила. И теперь я намерен добавить еще одну татуировку к своей коллекции. Защищайся!"

"Монах сплел пальцы в священной мудре, и его окутала шафрановая аура божественной мощи. Светящийся кокон издавал низкое мерное гудение, точно внутри роились тысячи деловитых пчел. Звук усиливался, нарастал. Вот сейчас оболочка прорвется, и маленькие золотые насекомые рванутся к врагу, чтобы жалить, жалить…

У лучника или пращника нет возможности остановить свой снаряд в полете. Отпущенный на волю, он неудержимо рвется к цели. Другое дело — волшебники. Джу Шван запнулся на полуслове, и накопленная для атаки мощь растаяла без следа. Сквозь оранжевый барьер магического щита монах с недоверием уставился на уродливую фигуру демона. Двенадцатый не двигался. Руки безвольно повисли, плечи опустились.