«Если», 2009 № 04

Тут я понял: ему нужны были ключи, которые он сейчас вставлял в замок зажигания.

Мы втроем стояли у «линка», Мэтт прокашлялся.

— Мой черед говорить, — остановил его Майк. — Это был мой лучший друг. — Майк снял шапку. Лунный свет блекло лег на лысину. — Уйма святош обрадуется, что этого человека больше нет, а это уже кое-что в его пользу. Он выводил из себя приличных людей. Этот человек был сорвиголова чистейшей воды. Но одного люди не понимают: и у сорвиголов есть свое слабое место. Они рискуют всем ради пустяка. Многие люди так боятся умереть, что и не живут вовсе. А Джесси был стократно живым, о смерти даже не думал. Этот человек девяносто выжимал, лишь бы попасть в бар до закрытия. — Тут Майк поперхнулся и прислушался.

С кладбища неслось эхо моторов, а с трассы-2 — грохот коленчатого вала, болтающегося по поддону. Кладбище заливал тусклый свет, точно не от луны, а от сотен парковочных фар.

— Этот человек вдыхал жизнь в приключения, когда повсюду, куда ни глянь, их дух умирает. В нем не было ни самодовольства, ни бахвальства. Когда ему было страшно, он смеялся. Он никогда не ударил женщину и не обидел друга. Однажды он привязал к Бетти Лу консервную банку, но его нельзя за это винить. Это ведь Пес сделал. У Джесси никогда не было проблем, пока он не сел в этот «студебекер».

Выходит, Майк с самого начала знал. Хоть Майк что-то знал…

— Я частенько мог идти вровень с Джесси, — продолжал Майк, — но никогда не мог побить Пса. Пес ото всех уходил. В треклятом «студебекере»… В очень быстром «студебекере», — пробормотал Майк, словно помощник пастора на собрании. — Скучал, заводился, лихачил — это все про Джесси, — сказал Майк. — На том и закончим. Аминь.

IV.Крошечный язычок пламени мигал в топке бульдозера, и белые шапки на дальних горах предвещали скорую зиму. Майк быстро засыпал могилы. Мэтт принес лопату и грабли. В свете одной лишь луны я помог ему сложить холмики, а Майк пошел в фургончик готовить кофе.

— Пейте и валите, — сказал он, разливая. — У Джесси есть друзья, которым надо попрощаться, а скоро рассветёт.

— Пусть приезжают, — откликнулся Мэтт. — Мы никому не помеха.

— Когда стареешь, перестаешь их видеть. Тогда хочешь перестать их видеть, — сказал Майк. — Начинаешь бояться за свою шкуру.

— Перестаешь воображать?

— Видеть, мать твою. Воображение нужно, когда глаз нет. — Достав из кармана рубашки сигару, он пожевал ее, прежде чем раскурить. — Призраки вообще все потеряли. Возможно, они — те, кого Господь мало любит. Если ты их видишь, пока живой, пожалуй, ты что-то значишь.

Мэтт задумался, и я тоже. Ведь не без причины же мы оба гоняли по дорогам.

— Тяжелый они народ, — сказал Майк про призраков. — Голосуют, но не хотят, чтобы их подвозили. Я ради них останавливался, а они хохотали.