«Если», 2009 № 04

Эдгар не разглядел, какой именно удар оказался решающим, — слишком быстро все происходило. Зато падал великан медленно и величественно, точно срубленная дровосеком вековая сосна. Даже не искушенный в боевых искусствах человек понял бы, что белобрысый надолго выведен из строя.

— Потрясающе! Вы просто мастер! — спасенный незнакомец подскочил к Джу Швану, бухнулся на колени и принялся бить поклоны, подметая волосами тропинку. — Глубина моей благодарности безмерна!

— Я всего лишь недостойный инструмент в руках горней справедливости, — смиренно произнес монах, однако было видно, что похвала достигла цели. — Скажи, путник, чем ты так прогневил этого сына севера?

— И почему на тебе одежда? — вставил свое слово наблюдательный Эдгар.

— А ведь верно, — Джу Шван нахмурился. — Значит, ты из замка? Проклятие! Я спас слугу колдуна!

— Нет-нет, уверяю вас, я вовсе не слуга мэтра Абстандилуса. Я такая же жертва его экспериментов, как и вы! — Человек проворно вскочил с колен, готовый, как видно, снова дать стрекача. Комплекцией он походил на Джу, такой же невысокий и плотненький, однако на этом сходство заканчивалось. В отличие от пышущего здоровьем монаха, незнакомец выглядел так, словно перенес тяжкую и долгую болезнь. Темные круги под глазами, ввалившиеся щеки, синеватые пятна на висках и лбу — налицо все признаки телесного недуга. Восковую бледность кожи подчеркивал протершийся на локтях черный камзол, явно с чужого плеча. Не вязалась с болезненной внешностью разве что прыть, с которой мужчина удирал от белобрысого здоровяка.

— Все, кто сейчас мотается по лесу, вернулись в свой облик обнаженными, точно младенцы. Почему с тобой вышло иначе? — Эдгар схватил бледнокожего за плечо и тут же отдернул руку. От незнакомца исходил леденящий холод.

— Потому что я по-прежнему не в своем обличье, — человек грустно улыбнулся.

— Вот как? И что же ссудило тебе в этой жизни колесо перерождений? — ехидно произнес Джу Шван.

— Мне бы не хотелось отнимать ваше время печальными историями… — начал было спасенный, но, увидев мрачные лица компаньонов, сдался. — Хорошо-хорошо, я был клопом.

— Кем?! — хором воскликнули Эдгар и монах.

— Замковым клопом, — бледнокожий стыдливо потупился. — Родители звали меня Шустрый… Но, как видно, напрасно. Потому что именно я попался в руки колдуна той злополучной ночью. Признаться, мы сильно донимали старика. Он отвечал нам взаимностью. Какие только хитроумные заклинания мэтр не составлял, чтобы нас извести. А яды какие готовил! От зловонных испарений передохли все звери в бестиарии, деревья в саду чародея перестали плодоносить — нам все было нипочем. Представляете себе ярость Абстандилуса? Величайший колдун на земле не может одолеть клопов.