Ещё один человек

Он бросился к девчонкам — они стояли ближе всего к нему. Те с визгом ломанулись прочь, едва не сметя Дашу и попутно выбив таки у Геллера из руки магазин. «Петрович», не замечая Клавдию Ивановну, бросился к ним.

Даша шагнула вперед, взмахнула топором и… «Петрович» очень ловко увернулся, и Даша поняла — она не успеет отразить его топором. Можно рукой…но этого то он и хочет. Она и раньше порой в шутку боролась с Петровичем — ей это была хорошая практика, а вот Петрович похоже получал от борьбы с молодой девушкой несколько иные ощущения, но как бы там ни было — она знала, что хватка у него — будь здоров… она обычно забарывала его на скорости или на болевом, но вот скорости новому «Петровичу» было не занимать, болевой… а чувствует ли он боль?

Внезапно сзади хлопнул «Макаров», ватник на груди «Петровича» украсился дырочкой, а его самого швырнуло на стеллаж. Впрочем, он мгновенно качнулся обратно, совершенно не обращая внимания на дырку в груди.

Но Даша уже пришла в себя — перехватив топор левой, она схватила шокер, надеясь, что там остался хоть какой-то заряд. И ткнула в тянущуюся к ней лапу. Разрядив шокер без остатка она все же добилась того что «Петрович» замер на секунду — и тут же с размаху ударила его топором по черепу.

Он упал. Даша отшагнула назад. Стояла тишина, только всхлипывали девушки и Геллер подобрав с пола магазин загнал его в пистолет и снял с задержки. Патрон в стволе был, догадалась Даша. В голову стрелять не решился, но и так спас меня.

— Спасибо — сказала она Геллеру.

— Ай, таки не за что, сама справилась.

— Ааа, перестаньте сказать — вон, смотри как четко ты его уработала.

Даша посмотрела… и ее второй раз за день вывернуло. Господи, позорище-то какое… да еще при нем… Даша готова была со стыда провалиться. На ее счастье лейтенант стал выяснять у тети Клавы про Петровича, ее успокаивали девушки — хотя Даша видела, что они сами близки к истерике и их бодрость напускная.

Наконец все устаканилось. Лейтенант добил патронами магазин, убрал заряженный пистолет в кобуру, но застегивать ее не стал. Осмотрел всех еще раз, задержав взгляд на Даше, хмыкнул, качнув головой и сказал:

— Ну, все что мог — сказал, начинайте собираться. Закройте за мной.

— А вы? Вы … вы нас… с вами нельзя? — выдавливая из себя слова, как нерадивая школьница на экзамене, спросила Даша.

Со мной? — он остановился у двери, медленно повернулся и поднял на Дашу печальные карие глаза.