Ешь. Молись. Разводись (СИ)

И ты еще можешь вызвать в мужчине такую вот страсть.

Это же реально страсть!

Зачем бы иначе он стал мне писать? Выискивать меня? Настаивать на встречах.

Это ведь не просто потому, что я ему отказываю?

Да я и не отказываю.

Он знает прекрасно, что стоит ему меня поманить.

Я пойду.

Не хочу. Ненавижу себя за это.

Пойду. Чёрт. На край света.

Я с детьми тут, мне нужно опомниться. Надо привести себя в чувство, я…

- Успокойся. Не буду же я тебя на улице насиловать.

- Арс, не надо.

- Мила, просто постоим. Вот тут.

Он привёл меня на набережную. Я даже не знаю куда. Где я.

Как я потом детей найду? Их же высадят там же, где они сели?

- Я потом тебя провожу.

- Ритка моя тебя запомнила, представляешь? Мы заезжали в «Азбуку»…

- Я тоже заезжал, когда был в Москве. Подумал, а вдруг?

- Я там редко бываю.

- Не чаще чем я?

Киваю.

- Знаешь… вспомнил тут фильм один. История мужчины и женщины, которые на протяжении всей жизни встречались. Раз в год, или как там, не помню, я весь не смотрел, отрывки. Десять лет прошло, двадцать, жизнь. У них были семьи, любимые… Но раз в год, в один день, они встречались в одном и том же месте.

- Ты предлагаешь и нам так встречаться?

Он молчит. Хмурится, рассматривает меня пристально.

Почему-то сейчас он мне дико напоминает Штирлица, вернее, конечно, актёра Тихонова в роли Штирлица, тот самый эпизод с женой. В ресторане.

Боже, как они выжили вот так, друг без друга?

- Я всё-таки надеюсь, что у нас будет иначе.

Иначе? Как?

Нет, я-то готова к этому «иначе». Я развожусь. Это дело решённое. Определённо.

Развод и точка.

Это Арс женат.

Жена, крохотный сын, проблемы.

Я не хочу ломать его жизнь. Их жизнь.

Этой девочки, которая хотела за него замуж. Она не виновата. Он ведь согласился жениться на ней? Мог сказать нет. И ребёнка он ей сделал не под пытками.

Мучительно больно представлять, как он целует животик беременной жены.

Он ведь делал так?

Несмотря на то, что не любил.

Господи…

- Мила… - Прижимает меня к парапету, сам прижимается, стонет, губами находя мою макушку, целует. – Мила…

- Арс…

Плевать на всё. Сейчас совсем мне на всё наплевать. На его жену, ребёнка, на всё, что ему мешает, но собственную гордость и самоуважение, и достоинство, которое мешает мне.

Гори оно всё! Гори!

Я люблю!

Боже, я впервые в жизни ТАК люблю!

Может, завтра морок рассеется, и я сама не буду понимать почему это произошло, и что со мной было, но сегодня, сейчас, позвольте мне люби-ить!

Любить!

- Милана, девочка моя. Родная моя девочка.

- Не говори, пожалуйста, ничего пока не говори. Просто…

- Что?

- Просто будь.

Позволим себе просто быть. Быть одним целым сейчас.

Молчим. Его губы на моих волосах. На висках, на мочке уха, на шее. Я чувствую его дыхание. Слышу, как бьётся его сердце. И моё. Вместе. Рядом.