Ешь. Молись. Разводись (СИ)

Скотина я. Какая же я скотина.

Да, я должен отпустить. Извиниться. На колени встать.

А я вцепился в неё.

- Милана, не уезжай.

- Арс, послушай…

Послушал бы, но…

Да, твою мать!

Хватаю её лицо в ладони, впиваюсь в губы.

Пусть думает, что я сумасшедший влюблённый, который готов ради неё на всё, что у меня крышу вчера на крыше снесло. А это на самом деле так и есть. Снесло. И я сумасшедший."

"Я как ребёнок, у которого любимую игрушку отбирают.

Не отдам. Не хочу отдавать и всё тут!

- М-м-м… М…- игрушка пытается вырваться, но я отпускаю только тогда, когда страх сдохнуть от асфиксии становится сильнее страха получить по морде.

- Зачем… ты… ты…

- Потому что.

- Захотел, да?

- Да.

- А о моих желаниях ты подумал?

- Нет.

- Честный.

- Да.

Шикарный диалог. Но её даже этим не сбить с толку.

- Пусти меня, Арс, мне нужно успеть выехать на трассу до… до полудня.

- Останься. Я… Если хочешь, я тебя больше не побеспокою. Но я не хочу переживать из-за того, что помешал твоим планам.

- А ты только из-за этого будешь переживать?

Я знаю о чём она. Знаю.

Киваю.

- Да, Мила, только из-за этого.

- Прекрасно. Ну… переживай.

- Милана.

Вырывается всё-таки, хватает чемодан.

- Мила… Ну, хорошо, хочешь, уезжай, но позволь мне хоть как-то… компенсировать что ли…

- Ты что? – смотрит на меня, как на полоумного, - Ты мне деньги еще предложи! Пиздец! Это вас тут, в Питере что ли такому учат?

- А что, московские мужики женщинам денег не дают?

- Я с московскими не трахалась.

- А ты попробуй, вдруг понравится.

Раз.

По морде, хлестко. Отрезвляет.

Два.

По Библии, вторую щеку подставил.

Три…

Это уже чисто русское, троекратный поцелуй, троекратная пощечина.

Четвертую уже не дам, да и она не может, руку отбила.

Беру за запястье, прижимаю ладонь к ноющей щеке.

Сука, рука тяжелая у неё. Больно.

Но мне полезно.

- Мила, оставайся.

- Я номер сдала.

- Гостиниц полно. Кстати, то место, где мы вчера ночевали…

- Нет! – почти кричит. – Нет. Туда не поеду.

- А куда хочешь?

- В «Англетер» - с вызовом.

- Надеюсь, не застрелишься?

- Увы, поэт из меня не важный. Да и возраст не тот… лишний десяток лет.

- В «Англетер», так в «Англетер», поехали.

Глава 23

- Жень, я сошла с ума?

- Сошла.

- Что мне делать?

- Наслаждайся.

Подруга усмехается, отправляя в рот полную ложку «Павловой». Меня передёргивает.

- Ой, только вот торт не надо ненавидеть! – продолжает усмехается Женя, прекрасно считывая мои мысли.

Торт, названный в честь великой русской балерины ненавидеть было за что.

За объединяющий его и «обожаемую» мной любовницу мужа балет.

- Торт ни в чём не виноват, тем более, не факт, что Анна Павлова такой вообще ела.

- Еле, не ела, какая разница. Не об этом.

- Вот-вот. Давай лучше о твоём незнакомце и разводе… мостов.

О незнакомце я и пришла поговорить.

Мне надо было поделиться.