Ешь. Молись. Разводись (СИ)

А губы! Губы, втягивающие этот острый камушек, перекатывающие, играющие с ним языком. Ласкающие так остро, на грани.

Вскрикиваю коротко. Руки спускаются ниже, на бедра. Мы в воде, всё чувствуется так, словно сквозь неё проходит ток. Между нами электрические разряды.

Колюще-режущие по душе.

Мне нельзя этого делать. Я сама потом буду себя ненавидеть.

Или не буду.

Не знаю.

Да не всё ли равно уже? Я в любом случае уже буду.

Гребанная рефлексия. Почему она во мне? Зачем?

- Арс… ну, пожалуйста, пожалуйста, отпусти меня.

Шепчу сбивчиво, сама губами глажу его кожу, скулы, виски.

Отпусти, господи, умоляю, прогони, отправь в отель, посади в таки, попрощайся и всё. Навсегда.

Останься стыдным воспоминанием, которое я благополучно похороню в душе и буду тайком от всех доставать унылыми зимними вечерами.

Да что со мной?

Что за мысли дурацкие?

Я должна всё это прекратить, остановить. Заставить его оставить меня в покое.

Он меня обманул! Он…

Да, чёрт побери, как же с ним хорошо!

Пальцы настойчивые. И глаза. Вижу себя в его зрачках. Он прищуривается. Смотрит так… А пальцы врезаются в складки, влажные, совсем не от воды. Приподнимают.

- Не надо.

- Молчи, блядь, пожалуйста… - шепчет зло, было бы грубо, если бы не тембр голоса, такой бесконечно чувственный. – знала бы ты сейчас, какая ты охуенная, нереально просто… на части рвешь… Хочу тебя… чёрт…

Боже… боже… это настолько неправильно, то, что между нами и в то же время это настолько же правильно. Потому что когда он во мне – мы одно. Как пазл соединились. Во всем. Едины.

Хорошо, господи…

Едва дышу, воздух хватаю глотками, не могу. Выстанываю каждое движение. Мокрая в воде. Мокрая от пота. Скользкая. Горю.

Тянущая боль внутри, пустота, которую он заполняет и – ах… боже, боже… как же это хорошо.

Страшно, что хорошо.

И правильно.

То, что мы делаем в этой точке вселенной, сейчас, правильно.

По-другому нам нельзя. Мы должны.

- Мила… Мила… красивая моя… девочка… богиня моя… какая ты…

Ему узко во мне. Туго. Продирается медленно. Большой. Горячий.

Как из камня выточенный, с этой большой веной, которую я чувствую, обтянутый бархатной кожей, раскалённый. Врубается в меня, насаживает, замирает.

Господи, господи… какая же я…

Толчок, толчок, еще, глубоко.

А-а-а! Больно! Слишком много. Но я не могу от этого отказаться.

Это моя терапия.

Точно! Надо воспринимать это так. Лекарство. Для чего-то это мне надо. Для чего – я потом подумаю.

Может для того, чтобы было проще принять поступок мужа и его балерины?

Может они вот так же не могли?

Сошлись вместе в одной точке, в системе координат, и не смогли справиться с притяжением.

Как я сейчас.

- Мила…

Поцелуй, его губы мягкие, жадные, и язык, мне нравится, что он делает, и я сама целую его так, как умею. Глубоко, вылизываю тщательно, посасываю, ласкаю.