Ешь. Молись. Разводись (СИ)

Понимаю, что реально не смогу его выпереть. Глаз цепляется за осколки статуэтки…

Подхожу к этажерке, беру какую-то крайнюю, небольшую, первую попавшуюся.

- Что?

Грохаю об пол.

- Милана, ты в разуме? Мне санитаров вызвать?

Беру вторую.

- Я буду бить их, Королькевич, пока ты не свалишь.

Грохаю.

- Стой, чумная.

Третья больше предыдущих, шум оглушительный.

- Ты дура? Это немецкая, коллекционная! Стой!

Еще одна.

Фарфор был мне так дорог. И Олегу. И сейчас для него эти фигурки дороже меня, дороже наших отношений.

А для меня они теперь почему-то символ лжи и притворства.

И жизни в этой лжи.

- Уйду я, уйду! Стой, хватит! Такси только дай вызову. Чёрт. Сука.

Могла ли я подумать еще лет пять назад, что любимый муж, которому я рубашки гладила и галстуки завязывала, обедами и ужинами кормила, помогала костюмы выбирать вот так меня назовёт сукой?

Нет.

А главное, я и подумать не могла, что мне будет настолько плевать. Плевать и всё.

Снова прохожу мимо него, иду на кухню, чтобы отнести аптечку на место.

Заодно поставить чайник.

Хочется кофе. Вкусного рафа, того самого. Мучительно хочется.

Смотрю в окно. Темнеет. Я устала. Я ехала из Питера несколько часов. Пока к маме, пока домой. Реально как собака устала.

Но я знаю, что сейчас, когда Королькевич выпрется отсюда я переоденусь, сяду в машину и рвану туда.

За рафом. За хорошими воспоминаниями.

За своим сердцем.

- Я ухожу, Мила.

- Прощай.

- Я вернусь завтра, поговорим, когда ты успокоишься.

- Я спокойна, Олег, ты так и не понял? Я спокойна.

- Тогда тебе нужен хороший психиатр.

- Мне нужен хороший адвокат, Олег. И я его найду. Хватит, а? Дно пробил уже, еще сильнее не падай? Ты всё-таки отец моих детей, хоть какое-то уважение к себе оставь, а?

- Ты… А!

Машет рукой. Хотел спросить, почему я его не уважаю?

Выходит.

Боже, как я устала от него!

Открываю окно. Такое ощущение, что мне дышать сразу легче одной.

Беру щетку, сметаю в совок осколки фигурок, замечаю кусочек одной, головка откололась.

Это была «Богиня с рогом изобилия» Джузеппе Армани Флоренс, по-моему, восьмидесятый год, или восемьдесят второй. Мы её купили по случаю, дешево, просто зашли в гости к старой подруге свекрови, Олег увидел, и стал ходить вокруг как кот. Бабуля хотела нам её так подарить. Сказала, что ей отдавать это добро некому, ни детей, ни внуков, всё останется какому-то мифическому племяннику, а раз мы собираем-то…

Олег бы забрал так, даром, но я заставила его перевести ей деньги. Он перевёл десять тысяч, статуэтка стоила тогда около тридцати или даже больше. Мне было стыдно.

С другой стороны, мы и в интернете часто покупали статуэтки дешевле реальной стоимости. Тут, как говорится, кто успел, тот и съел… был азарт, страсть, купить, найти подешевле, ухватить.

И всё-таки в тот раз с бабулей было реально неудобно.