Есенин: Обещая встречу впереди

Она спрятана у одного надёжного моего друга, и о ней никто не знает, только он да я. А теперь ты вот знаешь. А я возьму у него… Или нет, я скажу ему, и он передаст её тебе.

— Даёшь слово?

— Ну, честное слово, кацо. Я не обманываю тебя.

— Идёт, жду».

Из всего набора весьма сомнительных доводов, которыми оперируют сторонники версии убийства Есенина, телеграмма — самый любопытный.

* * *

Речь в разговоре с Тарасовым-Родионовым шла о приветственной телеграмме «первому гражданину свободной России», которую Лев Каменев якобы отправил в марте 1917 года из Ачинска, где находился в ссылке, великому князю Михаилу — в знак приветствия в связи с отречением от престола.

По трезвому размышлению ничего катастрофического в этой телеграмме нет — ну радуется большевик, что монархия самоустранилась и путь к власти свободен.

Однако царизм к 1925 году воспринимался как абсолютное, объективное зло. В неоконченной поэме «Гуляй-поле» Есенин так и пишет: «Монархия! Зловещий смрад!»

Любая связь с представителями царской фамилии — тем более приветственные телеграммы великим князьям — воспринималась как компромат.

Ситуацию усугубляло то, что в те же декабрьские дни в Москве проходил XIV съезд ВКП(б), где блок генерального секретаря ЦК Сталина вступил в прямое противостояние с объединившимися Зиновьевым и Каменевым.

На том съезде история с телеграммой не всплывёт, но годом позже, в декабре 1926-го, на VII расширенном пленуме Исполкома Коминтерна произойдёт знаменательная перепалка.

Сталин во всеуслышание объявит:"

"— Дело происходило в городе Ачинске в 1917 году, после Февральской революции, где я был ссыльным вместе с товарищем Каменевым. Был банкет или митинг, я не помню хорошо, и вот на этом собрании несколько граждан вместе с товарищем Каменевым послали на имя Михаила Романова…

Каменев с места выкрикнул:

— Признайся, что лжёшь, признайся, что лжёшь!

Но Сталин продолжал:

— Телеграмма на имя Романова как первого гражданина России была послана несколькими купцами и товарищем Каменевым. Я узнал на другой день об этом от самого Каменева, который зашёл ко мне и сказал, что допустил глупость.

Безусловно, телеграмма не могла быть главным козырем во внутрипартийном противостоянии; тем не менее при помощи этого факта Каменева морально добивали.

Возникает вопрос: откуда вообще Есенин узнал об этой телеграмме?

Дело в том, что скандал с телеграммой — никакая не тайна.

На том же заседании Сталин обещал собрать подписи большевиков, знающих, что это правда.

В ситуацию были вовлечены многие. Разговоры на эту тему давно шли на самых разных уровнях и этажах.

Немудрено: ещё в 1917 году казус с телеграммой Каменева освещали во многих антибольшевистских газетах. Более того, уже тогда «Правда» была вынуждена выступать с опровержением.