Есенин: Обещая встречу впереди

Между тем во время работы специально созданной комиссии Всероссийского писательского Есенинского комитета по выяснению обстоятельств смерти Есенина старший прокурор Генеральной прокуратуры Российской Федерации Н. Н. Дедов встречался с вдовой Лукницкого.

«При моей встрече с В. Лукницкой и её сыном С. Лукницким в их квартире, — рассказывал Дедов, — они пояснили, что Павел Лукницкий при жизни не высказывал сомнений в самоубийстве С. А. Есенина и каких-либо сведений об этом у них не имеется».

Справка, подготовленная Дедовым, гласит: «Сын Лукницкого, бывший работник прокуратуры СССР, МВД СССР, литератор, сообщил, что отец много рассказывал дома о С. Есенине, и, если бы он сомневался в самоубийстве, непременно рассказал бы ему».

Что касается глаза — Павлу Лукницкому всё это явно примнилось. Такой зрительный эффект могла создать деформация одной половины лица, вошедшей в соприкосновение с трубой.

Мёртвого Есенина видели даже не сотни, а тысячи людей, и никто ни о чём подобном не вспоминал.

В акте судмедэксперта Гиляревского написано о «зрачках» Есенина; следовательно, наличествовали оба глаза.

Ну и что, мало ли что там написано.

Финальные доводы в книге Сидориной поэтичны.

«Посмеем ли мы крикнуть, как закричала Зинаида Райх на похоронах Есенина?

„Серёжа! Ведь никто ничего не знает…“

Значит, она знала, и кто-то ещё знал или догадывался, а другие либо не знали, стоя в толпе, либо не смели знать, побывав в „Интернационале“ у тела поэта. Вот и об этих словах Зинаиды Райх на могиле Есенина, которые требовали хоть какого-то объяснения, никто не посмел рассказать в своих мемуарах. Они остались в неопубликованных воспоминаниях Натальи Петровны Приблудной, написанных в 70-е годы.

Вокруг Есенина много таинственных, неожиданных смертей. И опрометчивая Зинаида Райх, и неукротимая Изадора Дункан погибли насильственной смертью».

Сидорина пишет об этом всерьёз.

«Изадору провожали двое: Мэри Дести, в будущем автор мемуаров, и некто Иван, „русский паренёк, который, как считалось, работал ежедневно над фильмом о великой танцовщице“».

Читатель понимает: это Иван устроил трагическую смерть Айседоры.

Вернулся в Кремль и доложил: правду о смерти Есенина не узнает никто.

— Ступай-ка, Иван, в отпуск.

Шагнул Иван — и провалился в прикрытый ковром люк: бах!

«Не менее загадочна, — уверяет Сидорина, — и смерть Зинаиды Райх» (случившаяся, напомним, в 1939 году).

Дотянулись-таки и до неё. До этого 14 лет никак не получалось.

Разорванную фотографию Кости на полу в «Англетере» Наталья Сидорина видит деталью «инсценировки».

И поясняет: «Я не утверждаю, что все детали инсценировки были заранее хорошо продуманы.