Есенин: Обещая встречу впереди

Возвращаясь обратно, Есенин неожиданно для самого себя задержался возле купе дипломатического курьера Альфреда Рога — и, видимо, захотел его навестить.

С этой целью Есенин настойчиво постучал в дверь.

Скорей всего, дипломатический курьер Рога не понравился Есенину несколько раньше — иначе с чего бы он выбрал именно это купе?

Дипломатический курьер Рога, приоткрыв дверь, попросил оставить его в покое, на что Есенин ответил энергично составленной речью, содержавшей прямую угрозу лишить курьера здоровья, а возможно, и жизни. Заодно «жидом» назвал. Причём не по адресу — тот был латыш."

"На звук голосов явился сосед дипкурьера, некий Юрий Левит, оказавшийся членом Моссовета и начальником отдела благоустройства Москвы. Он попытался то ли сгладить конфликт, то ли поставить Есенина на место и тоже, на этот раз верно, был определён по национальности и послан по матушке.

Милиция. Задержание. Протокол.

Три скандала за неделю — даже по есенинским меркам перебор.

По итогам этого происшествия Наркомат иностранных дел подал заявление на Есенина.

Возбудили очередное уголовное дело.

В августовском номере журнала «Бурав» было опубликовано бестолковое, но, в свете всего происходящего и грядущего, страшное стихотворение, посвящённое Есенину.

Автор — молодой поэт Яков Городской (забавно, что его настоящая фамилия была Блюмкин). Место написания — лагеря военных сборов.

Проклёван солнцем хмурый день осенний.

Предсмертно запевает стая мух,

Бубнит мне в уши твой мотив, Есенин,

И всё-таки тебя я не пойму.

……………………………………

Прём напролом, проклятое тревожа,

Узором новым алое расшив.

Кудрявый, златоглавый мой Серёжа,

Здесь, в лагере, тебя б заели вши.

……………………………………..

Глотну воды из боевой баклаги.

Усну с мечтой о мировой пурге.

Спокойной ночи, полнокровной, лагерь!

Спокойной смерти, немощный Сергей!..

Есенин был подписан на все публикации о нём и упоминания его имени.

Вернувшись в Москву, он это прочтёт.

* * *

Сразу по возвращении Есенин попросил Бениславскую подыскать ему квартиру.

Он её простил, а простила ли она — ему не было никакого дела.

«Найди квартиру, Галь, хорошо? Квартиру и санаторий».

Приехать с персидской дачи, с кипарисами и бассейном, — и направиться лечиться…

Галя — только и ждавшая, когда он, наконец, её окликнет, — бросилась хлопотать в Мосздрав.

Обегала там сотню кабинетов, со всеми договорилась, истратила всё своё обаяние, истоптала ноги.

Есенин съездил, посмотрел предоставленный ему Надеждинский санаторий и говорит: не хочу. Раздумал.

Он снова стал периодически ночевать у Бениславской. Без всяких притязаний, на которые у него едва ли остались силы.

Но знала бы об этом бедная Толстая!

«Трезвый он не заходит, забывает, — записывала Бениславская в дневнике.