Есенин: Обещая встречу впереди

Чагин отказался публиковать только посвящённые ему «Стансы» — новую «маленькую поэму»:

…Хочу я быть певцом

И гражданином,

Чтоб каждому,

Как гордость и пример,

Быть настоящим,

А не сводным сыном

В великих штатах СССР.

Я из Москвы надолго убежал:

С милицией я ладить

Не в сноровке,

За всякий мой пивной скандал

Они меня держали

В тигулёвке.

……………………

Дни, как ручьи, бегут

В туманную реку.

Мелькают города,

Как буквы на бумаге.

Недавно был в Москве,

А нынче вот в Баку.

В стихию промыслов

Нас посвящает Чагин…

Редчайший для Есенина случай — упоминание в стихах реального человека и товарища не из поэтической среды.

Чагин казался ему самым достойным проводником в марксизм и вообще во всю эту большевистскую науку. И даже отказ публиковать «Стансы» только укреплял симпатию (Чагин пожал плечами и сказал, что не может во вверенной ему газете дать стихи о самом себе — нескромно для большевика; тем более что эти стихи ухватят с превеликим интересом в любом другом журнале).

Есенин наконец вылез из долгов и даже получил возможность возобновить помощь родне.

Ему самому деньги тут были почти не нужны: поили, кормили, повсюду возили и веселили.

На двух фотографиях с Чагиным, сделанных тогда, Есенин — заметно поправившийся, круглолицый.

С Чагиным Есенин договорился, чтобы тот брал к публикации стихи ещё двух поэтов — Орешина и Казина — и тоже платил им по рублю за строку.

Почему не просил, к примеру, за молодых ленинградских товарищей — Эрлиха и Ричиотти?

Увы, они ещё недотягивали до нужного уровня.

Приблудный время от времени писал крепкие стихи, Грузинов иногда бывал интересен, безусловным мастером являлся Сергей Клычков; но тут надо учесть, что «Бакинский рабочий» предполагал наличие в стихах «советской» ноты, а таковых ни Приблудный, ни Грузинов, ни Клычков не сочиняли.

Так что и этих пришлось отмести.

Удивительное дело: столько лет в литературе, такое количество друзей и подруг, а оглянешься — и руку протянуть некому. Только Пете, который годами злобился на Серёжу, и Васе, который хоть и был ласковым пролетарским телятей, но дистанцию от Есенина всё-таки держал. Зато как на баяне играл! Есенин так не умел…

И Есенин, как ни кривился по поводу некоторой ограниченности Орешина и недостаточной поэтической хватки Казина, вёл себя в данном случае по-товарищески и широко.

В Баку Есенин познакомился со скульптором Сергеем Эрьзей — и постоянно бывал у него в мастерской, как когда-то у Конёнкова, который к тому времени, увы, уехал в далёкую Америку.

Несколько раз Есенин катался на парусной лодке по Бакинской бухте, читая свои стихи лодочникам."

"Вскоре у него появляется новый дружок — Василий Рутинов. Есенин будет звать его Васькой.