Есенин: Обещая встречу впереди

Он ведь видел его за пять дней до смерти, потому и был потрясён: только что живой — и сразу мёртвый — разве так бывает?

Не может же смерть без каких-то предварительных кружений взять и клюнуть в голову!

Так быстро можно только самому собраться и уйти!

И причина ухода вовсе не должна быть социально вычерчена и очевидна. Сама по себе жизнь — вполне достаточная причина, чтобы умереть.

Уход Ширяевца показывает, как по-настоящему сердечно и честно Есенин любил своих друзей.

Поэт Иван Старцев вспоминает, что Есенин, придя к нему, разрыдался со словами: «Боже мой, какой ужас! Ширяевец умер!»

И минуту спустя добавил: «Пора и мне собираться».

В свете того, что Есенин был уверен в самоубийстве товарища, слова его приобретают совсем иной смысл.

Есенин лично занимался организацией похорон Ширяевца — вплоть до выбора гроба.

(И здесь будто о себе думал, к своим похоронам приглядывался: а как будет у меня?)

В Наркомпросе, с криком и руганью, выбил оркестр — как для видного большевистского деятеля.

На похороны сам пригласил священника (и это ещё раз обнулило все есенинские выходки по росписи стен Страстного монастыря и мнимое его богохульство).

На прощании, устроенном в Доме Герцена — особняке, отданном Всероссийскому союзу писателей, — Есенин увидел Приблудного и вдруг закричал: «Ты! Ты! Почему ты не пришёл к нему, когда было нужно? Чего ты на похороны явился?»

Это был не только о Ширяевце крик, но и о себе тоже. И смысл его прост: когда я наемся таблеток или полезу в петлю — тебя тоже рядом не окажется?

Во время погребения священник с некоторым сомнением спросил у Есенина:

— А почему гроб красный, сынок?"

"В смысле: что ж вы, большевики, никак не уймётесь, готовы и мёртвых чуть ли не в знамёнах хоронить.

— Покойный был крестьянин, — ответил Есенин. — А у крестьян весна красная и солнце красное. И гроб красный.

Едва Ширяевца похоронили, над свежей могилой вдруг запел соловей.

Есенин, которого в те дни все запомнили разбитым горем и взвинченным, вдруг на минуту просветлел — стоял, улыбаясь, выискивая глазами, где этот соловей, пославший чудесную весть о разлуке и неизбежной встрече.

Во время поминок Есенин на память прочёл весь — немалого объёма — «Мужикослов»:

…Тихо… тихо…

А сердце всё мечется, мечется,

Всё торчу у окна,

Не сплю…

И мерещится:

Не луна —

Салтычиха,

Салтычиха

Мне бросает на шею петлю!..

Могила Ширяевца на Ваганьковском кладбище станет местом постоянных посещений Есенина.

Неожиданно, в любое время дня и ночи, он будет срываться и ехать туда, подолгу сидеть на могиле и плакать.

Однажды не сможет найти могилы — переполошит всех, доказывая, что Ширяевца вырыли, выкрали, перенесли.