Есенин: Обещая встречу впереди

Есенин заявил, что отпуск не помеха, потому что Калинин будет рад увидеть Пушкина сегодняшней России, даже если этот Пушкин не станет дожидаться его в Москве, а явится прямо в деревню.

Потом Есенин оглядел Вильямса и предложил:

— А поедем вместе! Ты же, Альберт, хотел увидеть Михаила Ивановича Калинина, верно? Вот и едем.

Если бы события не закрутились с такой скоростью, на другой день Есенин мог передумать; но Вильямс был лёгок на подъём и согласился. Есенин тут же взял из кассы «Стойла Пегаса» тысячу рублей, и они направились на вокзал.

Ночью уже были в Твери.

Сняли какую-то комнату — Альберту Есенин предоставил кровать, сам улёгся на полу — ему уже было привычно.

Американец ещё спал, когда Есенин явился откуда-то на разукрашенной тройке — он лихачил.

К полудню прибыли в Верхнюю Троицу.

Спросили: где тут Михаил Иванович проживает? — А вон там.

Калинин лежал под веялкой, привезённой им в подарок селянам, которая на другой день сломалась, и чинил её. В 1890-х он до ареста и высылки четыре года работал токарем на Путиловском заводе, а в 1902-м ещё год — в ревельских железнодорожных мастерских, пока за революционную агитацию не был посажен в петербургскую тюрьму «Кресты».

В общем, дедушка умел не только заниматься большевистской пропагандой, но и работать руками.

При появлении гостей он так и остался под веялкой, из-под которой были видны только его ноги; отлично подготовленный номер «прибытие поэта» оказался несколько скомкан.

Разве что стоявшие вокруг мужики, благоговейно смотревшие на ноги председателя ВЦИК, ненадолго отвлеклись на приехавших — может, тоже из начальства?

Учитывая, что Калинин так и не двинулся с места, стало ясно, что это начальство — пожиже.

Пришлось подождать, пока всероссийский староста закончит свои дела.

Выбравшись, наконец, из-под веялки, Калинин небрежно поздоровался с гостями, никак не отреагировав ни на «поэт Сергей Есенин», ни на «американский журналист Альберт Рис Вильямс», и спустя минуту снова ковырялся в механизме."

"Приехал в недельный отпуск, но даже в родной деревне его на третий день уже отыскали какие-то визитёры, да ещё и на тройке, хорошо хоть без цыган.

Покончив с ремонтом, Калинин позвал свою мать: ну-ка, посмотри!

Только когда веялка была опробована, Есенина и Вильямса позвали в дом, к столу.

Подали картошку и отварное мясо.

Сергею и Альберту дали отдельные миски, а сам Калинин с матерью и ещё каким-то родственником ели деревянными ложками из общего чугунка.

Едва мать вышла, Калинин им подмигнул:

— Если не буду есть из общей посуды, мать скажет, что зазнался.

Завязался разговор про веялку и её назначение. Есенин сказал, что механизация уничтожит старый деревенский уклад.