Есенин: Обещая встречу впереди

Всё это было, конечно же, печально — каждую вещь она когда-то, в пору невиданной славы и богатства, находила, обустраивая своё жильё, и приобретала за баснословные деньги, а теперь спускала в разы дешевле, без всякого учёта исторической и художественной ценности, просто как крепкие столы, стулья, шкафы и этажерки.

Есенину до этих трат не было ни малейшего дела, а сама Айседора ради него и не этим могла поступиться.

Жизнь с Есениным её, в сущности, разорила.

Единственное — дом она, поддавшись уговорам брата и подруг, всё-таки решила не продавать — иначе, потеряв американское гражданство, и во Франции становилась бездомной.

Любой конфликт с вождями Советской России — и хоть по миру иди.

К тому же не прекращались удары по её репутации.

16 июня во французской газете «Эклейр» («L’Eclair») была опубликована статья Дмитрия Мережковского «Когда Россия возродится… „Ленин — ангел!“».

На отличном французском Мережковский учил жителей этой страны об опасностях симпатий к Советской России и заигрывания «с русской шайкой несчастных негодяев».

«…французское „большевикофильство“, — писал Мережковский, — имеет по большей части комический характер, как, например, симпатии к Айседоре Дункан и её мужу, мужику Есенину».

Мужику! Недаром ещё юный Есенин чувствовал их пренебрежение.

«Я, — продолжает Мережковский через губу, — видел этого Есенина во время войны. Тогда это был восемнадцатилетний парень, только что приехавший из деревни».

(Двадцатилетний и приехавший, как мы помним, из Москвы.)

«Сейчас его большевизм проявляется в непрерывном пьянстве и скандалах, за которые его вместе с супругой выслали из Америки, а потом и из Франции после того, как он однажды ночью в отеле „Крийон“ пытался вломиться в номер одного американского миллиардера. Но из Берлина верная Айседора (которую её юный супруг колотит каждый день) всё же добилась разрешения вернуться в Париж, где она усталыми ногами всё ещё пытается забавлять публику Трокадеро своими танцами с приправой пропаганды и со сцены призывает публику, сложив руки на груди, как на молитву, повторять за ней: „Ленин — ангел!“».

Завершалась статья Мережковского словами: «Надеюсь, что Айседора Дункан не приедет в Париж, чтоб его отравить».

В смысле: отравить большевистской пропагандой.

Перед нами в некотором смысле литературный донос, где автор аккуратно собрал и, смакуя, выложил на всеобщее обозрение все прегрешения «мужика» и его битой супруги с «усталыми ногами». Цель Мережковского была очевидна: максимально дискредитировать Дункан в глазах политических и, конечно же, культурных элит и добиться скорейшего выдворения этой пары из Франции.

Ибо едва ли Мережковский не знал, что Дункан и Есенин в Париже.