Есенин: Обещая встречу впереди

Ему пока нравилось — не столько Европа, сколько он сам внутри Европы.

Новая жизнь обещала невиданные приключения.

* * *

В Берлине, на пространстве, как мы помним, не такой уже большой Европы, уже находился выехавший на время (и оставшийся навсегда) Сандро Кусиков.

Это было отличное черкесское лыко в строку.

Сандро пошёл дальше Есенина. Если Сергей поставил целью всех раздражать своей большевистской натурой, то Кусиков туманно говорил, что находится здесь по особому поручению догадайтесь какой службы.

Между прочим, в квартиру Кусиковых в Большом Афанасьевском переулке, вернувшись с очередных секретных заданий, заселился Яков Блюмкин.

Так что то или иное поручение вполне могло иметь место, но точно не слишком особое, что-нибудь из разряда: «Сандро, посмотри, как там живут, что говорят, может, заметишь что-то необычное, например заговор».

Ладно Кусиков, с ним неизбежно встретились бы — они и так об этом договаривались заранее. Но на второй же день — на улице! — прогуливаясь с Дункан, Есенин столкнулся с женой писателя Алексея Николаевича Толстого — поэтессой Натальей Крандиевской-Толстой (это с неё Толстой писал Катю Булавину в «Хождении по мукам»).

Ещё до большевистской революции, ещё с Клюевым — ужасно давно! — Есенин заходил к ним.

Потом, уже после революции, был зван с Зиной Райх на именины к Толстому.

Теперь выехавшие в 1919 году из России Толстые жили в Берлине. Берлин — это такой маленький город, где, едва прибыв, выйдя на улицу, тут же сталкиваешься с людьми, казалось бы, давно потерянными.

Наталья шла за руку с маленьким сыном Никитой.

Есенин обрадовался встрече и представил Наталью Айседоре.

Но та, опешив, будто выпав из рассудка, смотрела на мальчика.

Никита был не просто очень хорош собой — он оказался копией того самого, погибшего в автокатастрофе Патрика.

Айседора упала перед ним на колени, совершенно потрясённая.

Еле подняли.

С Толстым увиделся в тот же вечер.

Была очередная эмигрантская вечеринка в «Доме искусств» — так именовали немецкое не самое дорогое кафе, где по субботам собирались эмигранты. Располагалось оно в западной части города на Ноллендорфплац."

"Толстой только что читал свои воспоминания о Гумилёве.

Поэт из бывших символистов Николай Максимович Минский возвестил:

— Приехал Есенин!

Именно его все и ждали.

Есенин был с Айседорой и с Кусиковым.

Кусиков был напудренный и с подкрашенными губами.

Дункан — с волосами, крашенными в красный цвет, в греческой тунике с глубоким декольте и в лиловом шарфе.

Есенин — в светлом твидовом, в клетку, костюме, малиновом галстуке и светлых гетрах.

Вид у Есенина был совершенно победительный. Кусиков не без успеха изображал его телохранителя.