Есенин: Обещая встречу впереди

Достаточно вспомнить единственную видеозапись Есенина той поры — на открытии памятника Кольцову: какое вдохновенное и счастливое у него лицо!

В июне 1918-го, напомним, Есенин как раз знакомится с Мариенгофом и они начинают обдумывать новую поэтическую школу, которая изменит всё, работая на независимых от государства началах, но одновременно служа правде и будущему этого государства: надо только суметь объяснить это большевистским вождям. А Махно тогда же совершенно случайно встречается со Свердловым, а на следующий день и с Лениным, обсуждая, в числе прочего, как примирить его собственный анархизм и анархические стремления крестьянских масс с большевистской государственностью.

Характерно, что на тот момент Махно испытывает перед Лениным безусловное благоговение — как, собственно, и Есенин.

Но дальнейшие события путают карты, рушат идеалистические резоны, подмывают веру.

В 1919 году железнодорожники Екатеринослава обратились к Махно с просьбой выдать им зарплату, на что он им якобы ответил: «Повстанцы на тачанках ездят, им ваши железные дороги не нужны. Пусть с вами расплачивается тот, кто катается на поездах»."

"На самом деле Махно такого не говорил; но слух, запущенный ещё тогда, оказался сильнее реальности. Мало ли как отвечал подлинный Махно — мифологический Махно оказывался сильнее. И, конечно же, Есенин — даром, что сам ездил на поезде в салон-вагоне — не мог не прельститься таким подходом: да, тачанки с живыми конями — вот где жизнь, а паровозы — это гарь, смрад, смерть.

Кроме того, даже по фактуре крестьянский вождь Махно был имажинистам ближе, чем любой красный командир.

Предводитель огромных масс крестьянства и казачества, но при этом будто бы рафинированный — чего стоят его знаменитые длинные волосы! Представить себе красного командира с длинными волосами и серьгой в ухе невозможно, а здесь — пожалуйста.

Маскарады Махно — сродни имажинистским.

Наконец, важно помнить, что Махно был революционером, а не контрреволюционером.

Есенин о себе потом скажет, что чувствовал себя гораздо «левее» большевиков, — и тут совершенно не важно, что Есенин вкладывал в термин «левый», а важно, что́ он имел в виду: неприятие слишком жестокой и довлеющей государственности, привнесённой большевиками. «Левее» — значит более радикально в смысле культурного строительства и освобождения крестьянства.

Чувствовал ли Есенин, что Махно желает чего-то схожего? Наверняка, хотя мог за него домысливать.

Но Есенин точно знал, что Махно ненавидел прежнюю аристократию и новую буржуазию, и едва ли это смущало Есенина. Знал, что Махно был не только батькой Гуляйполя, но комбригом 2-й Украинской армии, награждённым за боевые заслуги орденом Красного Знамени.