Есенин: Обещая встречу впереди

Можем вообразить себе, как один грузин, покуривая, с характерным акцентом, почти по слогам произносит: «Есенин был хороший поэт, но так дело не пойдёт. Комсомольцам надо работать, а не вешаться!»

Кампания прошла, а Есенин — остался.

Мало ли, прости господи, умирает поэтов? Мало ли их было убито — уже после ухода Есенина?

Но не только поэзия Есенина продолжается; и смерть его, горе от этой смерти — всё длится и длится.

* * *

19 января 1926 года в «Правде» был опубликован некролог, написанный Львом Троцким днём раньше. После смерти Есенина прошло двадцать с лишним дней, и он на один день спутал дату самоубийства, назвав 27-е число.

В остальном — перед нами искренняя и проникновенная статья не чуждого литературе большевистского вождя. Чуть пафосная, как и само то время. Да и Троцкий был не без высокопарности: не только демон революции, но и мушкетёр, фантазёр.

«Он ушёл сам, кровью попрощавшись с необозначенным другом — может быть, со всеми нами. Поразительны по нежности и мягкости эти его последние строки. Он ушёл из жизни без крикливой обиды, без позы протеста, не хлопнув дверью, а тихо призакрыв её рукою, на которой сочилась кровь. В этом жесте поэтический и человеческий образ Есенина вспыхнул незабываемым прощальным светом».

В октябре 1926 года на пленуме ЦК Троцкий был исключён из состава Политбюро.

В октябре 1927-го он руководил демонстрациями оппозиции в Москве и Ленинграде в честь десятилетия революции. В итоге был исключён из партии.

В январе 1928-го сослан в Алма-Ату, где развил бурную деятельность, непрестанно сообщаясь со своими сторонниками.

В феврале 1929 года Троцкий был вывезен из СССР в Турцию.

Пароход, на котором он плыл, назывался «Ильич». Ранее этот пароход носил название «Император Николай II».

В Стамбуле ему дали полторы тысячи долларов от советского правительства — «на первое время». По тем временам — деньги.

Есть некая парадоксальность в фигуре Троцкого и в её восприятии.

Считается, что во второй половине 1920-х Троцкий занимал «левую» позицию и боролся против Сталина и Бухарина, занимавших позицию «правую».

При этом антиесенинская кампания была, безусловно, легализована Сталиным. Ближайший сталинский соратник той поры Николай Бухарин довёл эту историю до логического конца, опубликовав в январе 1927-го в «Правде» свои «Злые заметки» с жесточайшей критикой поэзии Есенина — «причудливой смеси из кобелей, икон, сисястых баб…» — и «российской националистической идеологии» вообще.

Если бы культурная повестка Троцкого (и Воронского) — очевидная ставка на «попутчиков» — в середине 1920-х годов победила, многое могло бы сложиться иначе.

Высока вероятность, что Есенина не ославили бы на государственном уровне как «богемного» и «кулацкого» поэта.