Есенин: Обещая встречу впереди

Мне было горько и обидно ждать это от тебя. Ведь ты говорила, что никогда меня не бросишь. Ты во всём виновна, Маня. Я обиделся на тебя и сделал великую для себя рану. Я разорвал все твои письма, чтобы они более никогда не терзали мою душу».

Бальзамова пожала плечами: виновна, не виновна — какая разница; главное, что в финале послания Сергей пишет: «Любящий тебя Есенин», — и ответила ему ласково: не бросаю, не бросаю, не бросаю, — надеясь, на то, что он, наконец, соберётся с силами и сделает какие-то разумные предложения.

Вместо этого в следующем письме от Сергея прочла: «Ведь ты знаешь, что случилось с Молотовым (герой повести Помяловского „Мещанское счастье“. — 3. П.). Посмотри, какой он идеалист и либерал, и чем кончает. Эх, действительно, что-то скучно, господа! Жениться, забыть все свои порывы, изменить убеждениям и окунуться в пошлые радости семейной жизни».

Бальзамова была не согласна с тем, что жениться означает «изменить убеждениям», да и радости семейной жизни вовсе не считала «пошлыми», но в спор вступать не стала.

В январе заскучавший и тоже одинокий Панфилов первым возобновил переписку с Есениным.

В феврале Сергей потерял работу в книготорговом товариществе. Написал Грише, что попал в «тяжёлые тиски отца»; вернулся в Константиново, улёгся читать и думать; но мать засидеться не дала и через пару недель снова погнала в Москву.

* * *"

"Отец нашёл своему Сергею новую работу: в типографии «Товарищество И. Д. Сытина»: сначала, на испытательном сроке, подчитчиком, а затем — корректором. Благо, по письму у Есенина всегда было «отлично».

Типографские работники запомнили Сергея таким: «Был он заносчив, самолюбив, его невзлюбили за это».

Отец с ним мучился.

Зато Сергей, наконец, нашёл себе компанию, где его приняли и оценили: сблизился с большевистской ячейкой, состоявшей из рабочих.

Типографские с удивлением заметили, что рабочие привечают этого высокомерного херувима и ласково зовут Серёжей.

Вскоре Есенин угодил в историю.

По итогам событий 1905 года представители РСДРП(б) в количестве шести человек прошли в Государственную думу, её депутатами стали также семь меньшевиков.

Вскоре между большевистскими и меньшевистскими думцами начались склоки.

Одной из форм реакции на них стало письмо пяти групп рабочих с разных предприятий, осуждавшее меньшевиков, выступающих против большевистской фракции.

В числе подписей обнаружилась и есенинская. Мало того что сам подписал — ещё и других агитировал подписывать.

Несмотря на своё присутствие в Думе, большевики являлись безусловными противниками действующей власти: память о баррикадах пятого года и боях в центре Москвы была ещё свежа.

Копии «письма пятидесяти» тут же попали в Департамент полиции и в Московское охранное отделение.