Еще темнее

Она выпрямляется и дает мне затрещину. Я сгибаюсь перед ней.

– У меня просто нет слов, Кристиан. Нет слов. Где и что я делала неправильно?

– Мама, тут нет твоей вины.

– Как? Как все это началось? – Она выставляет перед собой ладонь и торопливо продолжает: – Я не хочу это знать. Что скажет твой отец?

Блин.

Каррик пойдет вразнос.

Внезапно я снова чувствую себя пятнадцатилетним мальчишкой, который с ужасом ждет очередную из его бесконечных лекций о личной ответственности и приемлемом поведении. Господи, мне только этого не хватало!

– Да, он разозлится как черт, – говорит мама, правильно истолковав мое тоскливое лицо. – Мы замечали, что творилось что-то странное. Ты резко переменился – подумать только, из-за того, что тебя затащила в постель моя лучшая подруга.

Мне тут же захотелось немедленно провалиться сквозь пол.

– Мама, это было и прошло, прошло. Она не причинила мне никакого вреда.

– Кристиан, я слышала, что ты сказал. Я слышала ее холодный ответ. Подумать только…

Она прижимает пальцы к губам. Внезапно ее глаза впиваются в меня, и я вижу в них ужас.

Блин. Что еще?

– Нет! – шепчет она.

– Что?

– Нет, нет. Скажи мне, что это неправда! Потому что иначе я найду старый пистолет твоего отца и застрелю эту сучку.

Мама!

Что?

– Я знаю, что Элена любит экзотику, Кристиан.

Во второй раз за этот вечер у меня все холодеет внутри. Блин. Скорее всего она ничего не знает.

– Это был просто секс, мама, – торопливо бормочу я, стремясь закрыть эту тему. Нет уж, я ни за что не раскрою перед ней эту сторону своей жизни.

Она смотрит на меня, прищурив глаза.

– Мне не нужны мерзкие подробности, Кристиан. Потому что это все мерзко и постыдно. Какая женщина может делать такое с пятнадцатилетним мальчишкой? Это отвратительно. Подумать только, а ведь я делилась с ней всеми своими тайнами. Ну, теперь ты можешь быть уверен, что ее ноги не будет в этом доме. – Она сурово поджимает губы. – И тебе надо прекратить все контакты с нею.

– Мама, хм-м… У нас с Эленой успешный совместный бизнес.

– Нет, Кристиан. Прекрати все отношения с ней.

Я гляжу на нее, онемев. Зачем она говорит, что мне делать? Мне двадцать восемь лет, мамочка.

– Мама…

– Нет, Кристиан, я серьезно. Если ты не послушаешь меня, я пойду в полицию.

Я бледнею.

– Ты не сделаешь этого."

"– Сделаю. Тогда я не могла ее остановить, а теперь могу.

– Ты просто сильно рассердилась, мама, и я тебя понимаю, но ты все преувеличиваешь.

– Ничего я не преувеличиваю. Нельзя иметь никаких дел с людьми, которые способны причинить зло несчастному, незрелому ребенку.

Она сердито смотрит на меня.

– Ладно, ладно. – Я поднимаю руки в знак примирения и согласия, и она вроде смягчается.

– Ана знает?

– Да, знает.

– Вот и хорошо. Не стоит начинать семейную жизнь с секретов.