Еще не вечер

– Мы оба медики, лечим общество от ожирения, вы, так сказать, терапевт, я хирург. Так что делать? Иной раз требуется отрезать, даже отпилить, порой и оторвать.

Медленно прихлебывая коньяк, Иван говорил долго, витиевато, приводил примеры из хирургической практики, заверял, что фирма гарантирует качество и абсолютное молчание.

«Я тебе верю, – думал Юрий Петрович и согласно кивал. – Когда тебя возьмут и пообещают сохранить жизнь, ты расскажешь то, чего даже и не знаешь».

Когда Иван замолчал и поставил пустой стакан на инкрустированный столик, Юрий Петрович сказал:

– Выслушал все с большим вниманием и интересом и ничего не понял. Вас кто-то разыграл, уважаемый, я человек, далекий от медицины.

– Ясно, – Иван поднялся, глухим, без всякой интонации голосом произнес. – Возьми ручку и запиши.

Юрий Петрович не понял и замешкался, но, увидев, как у гостя скривились в улыбке губы, а глаза – белые, без зрачков, пустые, смотрят на него и не видят, почувствовал, что до небытия всего один шаг, открыл блокнот и схватил ручку. Иван продиктовал номер телефона.

– Сегодня не знаешь, как карта ляжет завтра. Надумаешь, позвонишь и назовешь себя. На прощанье подкинь штучку. Ехал к тебе, на такси потратился.

Юрий Петрович знал, что «штука» означает тысячу и благодарил судьбу, что деньги у него в доме были, большей частью он держал в кармане всего пятьсот – шестьсот рублей на мелкие расходы. Он достал пачку десяток в банковской упаковке, Иван сунул деньги в карман и молча пошел к выходу. Надев плащ, он задержался у двери и, не оборачиваясь, сказал:

– Ты мне понравился. Звони.

Тогда, много лет назад, он страшно рассердился, пытался выяснить, кто навел Ивана, но соратники открещивались. Через два года грошовая лавочка, где Иван убрал бухгалтера, сгорела дотла, всех пересажали, но убийцу, как слышал Юрий Петрович, не нашли.

Когда явился посланец от южанина, и Юрию Петровичу передали совершенно непристойную просьбу, он сразу вспомнил своего давешнего гостя, отыскал телефон, позвонил, но какая-то женщина раздраженно ответила, что живет в квартире сто лет и ни о каком Иване сроду не слышала. «Эх, знать бы, где упадешь, соломки бы подстелил», – сетовал деловой человек. Передал бы сейчас Ивану деньги, объяснил задачу и жил бы спокойно. Так нет, осторожничал, брезговал, а теперь самому приходится велосипед изобретать и порох придумывать."

"Все это вспоминал Юрий Петрович, попивая чай с медом, жалея себя, кляня несправедливость, слепую судьбу-злодейку. Кружка была большая, но чай и время, отпущенное на пустую философию, кончились. Он собрал чемоданчик, оставил записку хозяину – деньги были уплачены вперед, – и с квартиры съехал.