Ермак

На утро следующего дня решили провести очную ставку Эстре и Белкова. И она дала результат. Сергей Иванович признал в террористке мадемуазель, которая проживала в том же пансионате, что и он, при подготовке к покушению. Но кто она такая, он сказать не может, так как их не знакомили. А знакомиться самостоятельно с кем-либо в пансионате и округе им было строго запрещено. Несколько раз Белков видел мадемуазель в обществе товарища Степана.

Савельев, который проводил очную ставку, вышел в коридор, довольно потирая руки.

– Силантьев, – позвал он одного из казаков, которые состояли при отделении жандармов. – Пулей летишь на телеграф. Передашь вот эту записку.

С этими словами штабс-ротмистр передал посыльному сложенный листок, а тот бегом направился на выход.

Увидев меня, Савельев улыбнулся и произнёс:

– Опознал Белков мадемуазель Эстре. Она проживала в том же пансионате, где их готовили, и знакома с товарищем Степаном.

– А что она говорит? – поинтересовался я.

– Молчит да Белкова дерьмом по-французски обозвала с парижским прононсом. Тяжеловато будет её разговорить.

– Владимир Александрович, а может, мне её попугать, как Сергея Ивановича? Если она действительно француженка, то у неё в крови должен быть ужас перед русскими казаками после Отечественной войны двенадцатого года. А если и из наших барышень с подложным паспортом, то мы для неё варвары и звери.

– А что?! Хорошая идея, Тимофей Васильевич. Вам много времени надо?

– Владимир Александрович, думаю, пяти минут достаточно будет.

Закончив фразу, я осмотрел казаков, которые присутствовали в коридоре. Один из них мне понравился. Широкоплечий крепыш цыганской наружности с серьгой в правом ухе и окладистой черной как смоль бородой. В общем, вылитый разбойник.

– Казак? – обратился я к нему.

– Казак Фомин, ваше благородие, – уважительно ответил мне казачина, косясь на мои погоны и награды. Не пропустил и «клюкву» на шашке.

– Слушай меня внимательно, Фомин. Сейчас мы войдём в кабинет, где допрашивают девицу, которая злоумышляла на цесаревича. Общаться она не хочет. Твоя задача, казак, смотреть на неё так, будто хочешь немедленно её ссильничать во всех известных и неизвестных тебе позах. Ну и словами, если что, мне подыграешь. Всё понятно?

Фомин удивлённо вытаращился на меня, а потом расплылся в довольной улыбке.

– Так точно, ваше благородие, – ответил он под смешок остальных казаков, которые находились в коридоре. Улыбнулся и Савельев.

– Хотелось бы мне посмотреть на это представление, Тимофей Васильевич, но не буду вам мешать, – произнёс штабс-ротмистр.

Кивнув казаку, чтобы тот следовал за мной, я вошёл в кабинет.