Ермак

– Господин полковник, по требованиям и нормативам смена агентов отстрелялась отлично. Но для тех, кто охраняет его императорское величество и его семью, данный результат считаю недостаточным. Стрельба стоя на месте и по одной неподвижной мишени сильно отличается от той ситуации, при которой агентам, не дай бог, придётся применять оружие. Как я думаю, нападающий на охраняемую персону вряд ли будет стоять на месте. А если он хороший стрелок, то застывший на месте охранник – прекрасная мишень.

– И что вы предлагаете, хорунжий? – заинтересованно спросил Евгений Никифорович. Остальные агенты, которые стояли передо мной, также с любопытством посмотрели на меня.

– Господин полковник, сейчас за моей спиной расставляются мишени. Одна из них, обозначенная листом бумаги красного цвета, – охраняемая персона, белыми листами – обыватели, желтыми – охрана. Сколько мишеней будет, я не знаю, последовательность их расстановки мне также неизвестна. С унтер-офицером было обговорено, что охранников должно быть не больше восьми.

– И что дальше, хорунжий?

– А дальше, господин полковник, как только обстановка из мишеней будет готова, вы даёте мне команду и засекаете время, за которое я смогу уничтожить охрану и охраняемое лицо. Господам агентам надо показать, что может сделать хороший стрелок.

– Интересно. Я бы даже сказал, очень интересно, – полковник оглядел своих людей, потом бросил взгляд за мою спину на стрельбище. – Кажется, всё готово. Право, будет увлекательно посмотреть, что вы сможете сделать, Тимофей Васильевич, с таким количество мишеней. Кстати, из чего вы собираетесь стрелять?

– Мне и самому любопытно, господин полковник, как всё получится, – ответил я, сосредотачиваясь на стрельбу. – А из чего буду стрелять, сейчас увидите. Я готов, господин полковник.

Ширинкин достал из кармана часы и, открыв крышку, стал следить за стрелками.

– Стрелять, – резко скомандовал Евгений Никифорович."

"Я, отбрасывая левой рукой полу пиджака, ею же выхватил один револьвер из кобуры за спиной, а правой рукой из открытой кобуры на левом боку. Одновременно с этим я разворачивался кругом через правое плечо. Заканчивая разворот, уже держал пару наганов перед собой, сцепив большие пальцы, и открыл из них огонь. Смещаясь на полусогнутых ногах влево, я, стреляя то из левого, то из правого револьвера, поражал желтые пятна на мишени. Поразив все шесть, оставшиеся патроны выпустил одновременно в красный лист мишени, разорвав его в клочья.

– Стрельбу закончил, – произнёс я, выпрямившись и опустив стволы изделия Леона Нагана в землю.

– Десять секунд! – восторженно озвучил моё время Ширинкин.