Ермак

Информация по цепочке тихой волной пошла по шеренгам влево и вправо, пока не достигла последних в строю. После этого строй юнкеров вновь замер монолитом.

«Что мне известно об Александровском централе и пересыльной тюрьме? – думал я, попеременно напрягая мышцы тела, чтобы они не застывали при стойке смирно. – В принципе ничего. Не интересовался этим вопросом. О том, какие сейчас армейские подразделения есть в Иркутске для отражения данной опасности, также информации практически не имею. Как-то не сложилось узнать за время учёбы, да и не до этого было. Единственно, что могу предположить, что наш конный казачий взвод юнкеров, вернее всего прикрепят к иркутской казачьей сотне»."

"Мои размышления прервались приходом офицеров училища. В клубах морозного воздуха в коридор вошёл начальник училища в сопровождении сотенного командира войскового старшины Химули и остальных обер-офицеров. Из комнаты дежурного по училищу появился сотник Головачев, который подал команду «смирно» и поспешил с рапортом к полковнику Макаревичу.

Выслушав рапорт, Макаревич, повернувшись к строю и не отнимая правой руки от среза папахи, произнес:

– Господа юнкера, по приказу генерал-губернатора Горемыкина личный состав училища приведён в боевую готовность для участия в подавлении бунта каторжан Александровского централа и пересыльной тюрьмы. Конный взвод под командованием сотника Головачева поступает в распоряжение сводного отряда иркутской казачьей сотни, под общим командованием войскового старшины Химули. Пешие взвода остаются в расположении училища до особого распоряжения генерал-губернатора. Вольно!

Отдав команду, полковник Макаревич повернулся к офицерам и произнёс:

– Господа офицеры, проследуем в мой кабинет для постановки задач.

После того как офицеры потянулись за начальником училища, строй юнкеров чуть расслабился. Воспользовавшись моментом, я повернул голову налево и тихо спросил юнкера Васильева, который стоял через одного человек от меня:

– Алексей, а каторжан в централе и на пересылке много может быть?

– Тимофей, – Васильев склонил голову вперёд, чтобы увидеть меня. – Я точно не знаю, но слышал, что централ рассчитан на тысячу каторжан первого разряда. Там в основном содержатся осужденные без срока, а в пересыльной тюрьме ещё больше народа содержаться может. Оттуда в основном дальше в Сибирь каторжников отправляют. На Нерчинскую каторгу и другие.

Юнкера в строю внимательно слушали наш диалог.

– А охраны там много было? – спросил я.

– К чему этот вопрос, Тимофей? – тихо спросил старший портупей-юнкер Забелин.

– Если каторжане охрану перебили, надо же знать, сколько им оружия в руки попало, – ответил я.

Тихий гул согласия с моим вопросом прокатился по строю.