Ермак

Губернатор префектуры Сига, в которой расположен город Оцу, Оки Мориката уволен. А их всех можно было назвать сторонниками мира с Россией и ведущими игроками «русской партии» вокруг Муцухито.

Александр III задумался, направив невидящий взгляд в стену кабинета над головой князя. Через несколько секунд император взял в руку подвернувшуюся на столе серебряную блюдце-пепельницу, повертел её, а потом с налившимся кровью лицом, сжав кулак, смял в бесформенный ком.

– Если бы Ники был убит, я не знаю, как бы я поступил! – Император-миротворец бросил ком серебра на пол. – Не знаю!!!

– Если бы объявил войну Японии, то, боюсь, мы бы проиграли, – Барятинский выдержал бешеный взгляд императора всероссийского и тихим голосом продолжил: – Вспомни, государь, события десятилетней давности. Тогда для похода на Пекин планировалось перебросить корпус в двадцать пять тысяч человек при ста орудиях. Какие цифры дало Морское ведомство?

– Около пятидесяти пароходов и более трех с половиной миллионов рублей расходов."

"– Тогда твоему отцу удалось отстоять в нашу пользу многие статьи Ливадийского договора, потому что заручились выгодными условиями нейтралитета Японии в возможной войне с Китаем. Договорились с японцами о снабжении кораблей углем и продовольствием, а также о ремонте их во время войны. И всю зиму восьмидесятого – восемьдесят первого годов наши корабли зимовали в обустроенных портах Нагасаки и Иокогамы. Это произошло из-за того, что Владивосток и бухта Золотой Рог смогли бы вместить все собранные в Тихоокеанскую эскадру двенадцать кораблей, включая два броненосных и присоединившиеся потом к ним три корабля Сибирской флотилии и пароход Добровольного флота «Москва», но содержать и обслужить – нет. Во Владивостоке тогда и сейчас нет сухого дока, а небольшие и плохо оборудованные мастерские располагают сегодня не более чем тремястами работниками, две трети из которых составляли матросы Сибирской флотилии. А если будет война с Японией, где разместятся наши корабли? Бухта во Владивостоке зимой замерзает. Снабжать войска по Амуру и Уссури весной и осенью до ледостава и во время ледохода не сможем!

Барятинский поискал глазами на столе сосуд, куда можно было бы стряхнуть пепел от сигары. Не найдя искомого и усмехнувшись, глядя на пепельницу-комок, лежавшую на полу, продолжил свой монолог.

– Государь, одно дело представлять, как обстоят дела на Дальнем Востоке по бумажным отчётам, другое дело увидеть всё своими глазами. Наши дела там в военном отношении – полный швах. В первую очередь это касается сухопутных сил, численный состав которых за эти десять лет почти не изменился. Я посмотрел у барона Корфа отчёты.