Ермак

Практически все одинаково одеты, с одинаковой амуницией, вооружены все винтовками «Гевер 88», которые начали выпускать в Германии полгода назад. Мне об этой винтовке рассказывал зимой кореец в Благовещенске, у которого я патроны для своей восьмизарядки покупал. Каким образом этими новейшими винтовками оказались бандиты вооружены, я не могу себе представить! А вот то, что где-то рядом еще три пэн хунхузов, судя по размеру лагеря, могло находиться, я представлял себе легко. Поэтому собрали, что смогли увезти, забрали покойных, и быстрее в станицу. Главное, все целые остались. Раненых нет. Жалко, шестнадцать лошадей пришлось оставить в одном большом переходе от станицы, да и лагерь очень быстро осмотрели. Там добра осталось!!! – Я закатил глаза к потолку и присвистнул.

– Кхе… Тимоха, а ты, часом, не врешь нам? – Выцветшие глаза старика Шохирева, не мигая, уставились на меня.

– Дедушка Давид, да как мне врать-то. Трупы найденных убитых на волокушах, трофеи во вьюках. Да коней трофейных только двадцать семь голов пригнали. Все казачата на молодых монголов-жеребчиков пересели.

– Убитые кто, выяснили? – спросил старейшина Лунин.

– Нашли их обмундирование в лагере. Судя по погонам, казаки, вернее всего, из Екатерининской сотни, а офицеры – подполковник и капитан из инженерного полка, но какого, я не знаю. Платья барышни и девочки также нашли. В плащ-палатки покойные голышом, как мы их нашли, завернуты. Документы, может быть, где-то и есть, надо вьюки потрошить да и с трофеями разобраться.

– Да погоди ты с трофеями… – махнул рукой атаман.

– Нет уж, господин атаман. Одиннадцать винтовок «Гевер 88» и по тридцать патронов к каждой, монголы-жеребчики, которых казачата выбрали, серебра по сто рублей каждому, поддевки из меха красного волка, ну и остального по мелочи мой отряд забирает! А свое старье сдает для передачи в Благовещенск. Надо только лошадей пригнать! – Я, набычившись, уставился на Селеверстова.

– Кхе-хе, ха-ха, ха-ха-ха… – раздался булькающий смех Шохирева, к которому вскоре присоединились старейшины Савин и Лунин.

Данилов улыбался, а мы с атаманом продолжали сверлить друг друга взглядами.

– Эх, – прекращая смеяться, заговорил старейшина Шохирев. – Жалко, Афанасий не дожил до сегодняшнего дня, а то увидел бы, какого внука-атамана вырастил. Ермак! Вылитый Ермак! Настоящий атаман! – Шохирев вытер слезящиеся глаза и продолжил: – Хватит, Петро, его взглядом бодать. Пора на круг выходить. Распускай казачат, им и так досталось. Покойных на ледник к Сычеву, трофеи в сборную горницу. Лишних лошадей пока к Савину на постой.

«Да, вот что значит больше десяти лет атаманствовал в свое время Давыд Шохирев. Три предложения – и всем понятно, что делать», – подумал я.

Все поднялись и направились на выход.