Приключения Эраста Фандорина

На воре шапка горит: как раз представила себе, что придется нынче же, вот прямо сегодня умереть, и сделалось невыносимо, до дрожи страшно.

Просперо поднял руку, призывая к молчанию.

– Не беспокойтесь, я обо всем позаботился. – Он показал на дверь. – Там, в кабинете, приготовлен хрустальный бокал с мальвазеей. В вине растворен цианид, благороднейший из ядов. Избранник или избранница осушит свадебный кубок, потом пройдет улицей до бульвара, сядет на скамейку и четверть часа спустя уснет тихим сном. Это хороший уход. Без боли, без сожалений.

– Тогда другое дело, – пожевав губами, сказал Гораций. – Тогда я «за».

Близнецы переглянулись, и Гильденстерн изрек за обоих:

Кто-то коснулся Коломбининого локтя. Обернулась – Гэндзи.

– Как вам изобретение Просперо? – спросил он вполголоса. – Вы единственная ничего не сказали.

– Не знаю, – ответила она. – Я как все.

Странно – никогда еще она не чувствовала себя такой живой, как в эти минуты, возможно, предшествующие смерти.

– Просперо – настоящий маг, – взволнованно прошептала Коломбина. – Кто еще смог бы наполнить душу таким трепетным, всеохватным восторгом бытия? «Всё, всё что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья». О, как это верно! «Бессмертья, может быть, залог!»

– И что же, если вам выпадет череп, вы послушно выпьете эту д-дрянь?

Коломбина представила, как предательское вино огненным ручейком стекает по горлу внутрь ее тела, и передернулась. Страшнее всего будет пережить ту четверть часа, когда сердце еще бьется, разум еще не уснул, но обратной дороги уже нет, потому что ты – живой труп. Кто и когда обнаружит на скамейке ее мертвое тело? А вдруг она будет сидеть развалясь, с выпученными глазами, разинутым ртом и ниткой свисающей слюны?

От чрезмерной живости воображения задрожали губы, сами собой затрепетали ресницы.

– Не бойтесь, – шепнул Гэндзи, ободряюще сжав ей локоть. – Череп вам не выпадет.

– Почему вы так уверены? – обиделась она. – Вы считаете, что Смерть не может меня избрать? Я недостойна быть ее любовницей?

– Нет, все-таки наша русская почва для учения господина Просперо не приспособлена, это явствует из самой г-грамматики. Ну что вы такое сейчас сказали? «Ее любовницей». Это отдает извращением.

Коломбина поняла, что он пытается ее развеселить, и улыбнулась, но получилось вымученно.

Гэндзи повторил уже совершенно серьезно:

– Не бойтесь. Вам не придется пить яд, потому что заветный череп наверняка выпадет мне.

– Да вы сами боитесь! – догадалась она, и страх немедленно отступил, потесненный злорадством.