Приключения Эраста Фандорина

И в самом деле, впереди на волнах покачивалось красно-белое пробковое кольцо.

– Ну-ка, г-греби туда!

– На что он вам? – спросил поручик, глядя, как Фандорин тянется к спасательному кругу.

Эраст Петрович снова не удостоил говорливого офицера ответом. Вместо этого пробормотал:

– Угу, вот ты где, голубчик.

Потянул круг из воды, и стало видно, что с внутренней стороны к нему привязана красная резиновая трубка.

– Знакомый фокус, – усмехнулся инженер. – Только в древности использовали бамбук, а не резиновый провод с выдернутым сердечником.

– Что это за клистирная трубка? Какой еще фокус?

– Хождение по дну. Но я вам сейчас покажу фокус еще интересней. Засекаем время. – И Фандорин сдавил трубку пальцами.

Прошла минута, потом вторая.

Поручик смотрел на инженера с все возрастающим недоумением, инженер же поглядывал то на воду, то на секундную стрелку своих часов.

– Феноменально, – покачал он головой. – Даже для них…

На середине третьей минуты саженях в пятнадцати от лодки из воды вдруг показалась голова.

– Греби! – крикнул Фандорин лодочнику. – Теперь возьмем! Если не остался на дне – возьмем!

И, разумеется, взяли – спасаться бегством хитроумному Акробату было некуда. Он, впрочем, и не сопротивлялся. Пока жандармы вязали ему руки, сидел с отрешенным лицом, прикрыв глаза. С мокрых волос стекали грязноватые струйки, к рубашке прилипла зеленая тина.

– Вы сильный игрок, но вы проиграли, – сказал по-японски Эраст Петрович.

Арестованный открыл глаза и долго рассматривал инженера. Так и неясно было, понял он или нет.

Тогда Фандорин наклонился и произнес странное слово:

– Что ж, амба так амба, – равнодушно обронил Акробат, и это было единственное, что он сказал.

Молчал он и в Крутицкой гарнизонной тюрьме, куда его доставили с места задержания.

Вести допрос съехалось все начальство – и жандармское, и военно-судебное, и охранное, но ни угрозами, ни посулами от Рыбникова не добились ни слова. Тщательно обысканный и переодетый в арестантскую робу, он сидел неподвижно. На генералов не смотрел, лишь время от времени поглядывал на Эраста Петровича Фандорина, который участия в допросе не принимал и вообще стоял поодаль.

Промучившись с упрямцем весь день до самого вечера, начальники велели увести его в камеру.

Камера была специальная, для особенно опасных злодеев. Ради Рыбникова приняли и дополнительные меры предосторожности: койку и табурет заменили тюфяком, вынесли стол, керосиновую лампу убрали.

– Знаем мы японцев, читали, – сказал комендант Фандорину. – Расшибет себе башку об острый угол, а нам отвечай. Или керосином горящим обольется. Пускай лучше при свечечке посидит.

– Если такой ч-человек захочет умереть, помешать ему невозможно.

– Очень даже возможно.