Приключения Эраста Фандорина

 – Но вы правы… Все не так. Все должно было не так… Задешево пропадаю. Обидно. И она десять тысяч не получит…

– Кто, ваша мать? От кого не получит, от японцев?

– Да какая мать! – сердито дернулся юноша. – Ах, как славно было придумано! Она бы ломала голову: кто, откуда? А потом догадалась бы и благословила мою память. Россия прокляла бы, а она бы благословила!

– Та, которую вы любите? – кивнул Фандорин, начиная догадываться. – Она несчастна, несвободна, эти деньги спасли бы ее, позволили начать новую жизнь?

– Да! Вы не представляете, какая мерзость эта Самара! А ее родители, братья! Скоты, сущие скоты! Пускай она меня не любит, пускай! Да и зачем любить живой труп, выхаркивающий собственные легкие? Но я и с того света протяну ей руку, я вытащу ее из трясины… То есть вытащил бы…

Молодой человек простонал и затрясся так, что черная бумага зашуршала у него в руках.

– Она не получит деньги, потому что вы не сумели взорвать мост? Или туннель? – быстро спросил Эраст Петрович, не сводя глаз со смертоносного свертка.

– Мост, Александровский. Откуда вы знаете? Хотя какая разница… Да, самурай не заплатит. Я погибаю зря.

– Значит, вы все это из-за нее, из-за десяти тысяч?

Очкастый мотнул головой:

– Не только. Я хочу России отомстить. Гнусная страна, гнусная!

Фандорин опустился на скамейку, закинул ногу на ногу и пожал плечами:

– Большого вреда России вы теперь нанести не сможете. Ну, подорвете вагон. Убьете и покалечите сорок бедных пассажиров третьего класса, а ваша дама сердца останется чахнуть в Самаре. – Он помолчал, чтобы молодой человек как следует вдумался, и энергично произнес. – У меня есть идея получше. Вы отдаете мне взрывчатку, и тогда девушка, которую вы любите, получит десять тысяч. А уж Россию предоставьте ее собственной судьбе.

– Вы меня обманете, – прошептал чахоточный.

– Нет. Даю слово чести, – сказал Эраст Петрович, и таким тоном, что не поверить было нельзя. На щеках бомбиста выступили пятна румянца.

– Не хочу умирать в тюремной больнице. Лучше здесь, сейчас.

– Это как вам угодно, – тихо сказал Фандорин.

– Хорошо. Я напишу ей записку…

Юноша вытащил из кармана блокнот, лихорадочно застрочил в нем карандашом. Сверток с бомбой лежал на скамейке, теперь Фандорину ничего не стоило им завладеть, но инженер не тронулся с места.

– Только, пожалуйста, коротко, – попросил он. – Пассажиров жалко. Ведь для них каждая секунда мучительна. Не дай Бог, кого удар хватит.

Дописал, аккуратно сложил, отдал.

Лишь теперь Фандорин взял мину и передал ее в окно, подозвав жандармов. За ней последовали и остальные семь: очкастый осторожно брал их, подавал Эрасту Петровичу, тот спускал вниз.

– А теперь выйдите, пожалуйста, – сказал обреченный, взводя курок. – И помните: вы дали слово чести.