Приключения Эраста Фандорина

Пикантность в том, что именно в тот вечер графиня поссорилась с мужем и переезжала в родительский дом, тайком прихватив с собой все драгоценности. То-то Лисицкий рассказывал, что обитатели дачи называли Брюнета «лихой башкой» – и в Питере дело провернул, и к московской акции поспел.

Если б не горькое разочарование, не досада на самого себя, Эраст Петрович вряд ли стал бы вмешиваться в уголовщину, но злость требовала выхода – да и ночного сторожа было жалко, не прирезали бы.

– Брать, когда станут выходить, – шепнул он слуге. – Одного ты, одного я.

Маса кивнул и облизнулся. Но судьба распорядилась иначе.

– Панове, шухер! – отчаянно крикнул кто-то – должно быть, увидел за стеклом две тени.

В ту же секунду ацетиленовое сияние погасло, вместо него из кромешной тьмы грохнул багровый выстрел.

Фандорин и японец с идеальной синхронностью отпрыгнули в разные стороны. Витрина рассыпалась с оглушительным звоном.

Из магазина стреляли еще, но теперь уж вовсе впустую.

– Кто выпрыгнет – твои, – скороговоркой бросил инженер.

Пригнувшись, ловко перекатился через засыпанный осколками подоконник и растворился в черных недрах магазина.

Там орали, матерились по-русски и по-польски, доносились звуки коротких, хлестких ударов, а по временам помещение озарялось вспышками выстрелов.

Вот из двери, вжав голову в плечи, вылетел человек в клетчатой кепке. Маса сделал ему подсечку, припечатал беглеца ударом пониже затылка. Проворно связал, оттащил к пролеткам, где уже лежал придушенный инженером возница.

Вскоре из витрины выпрыгнул еще один и, не оглядываясь, кинулся наутек. Японец без труда догнал его, схватил за кисть и легонько повернул – налетчик, взвизгнув, скрючился.

– Чихо, чихо, – уговаривал пленника Маса, быстро прикручивая ему ремнем запястья к щиколоткам.

Перенес к тем двоим, вернулся на исходную позицию.

В магазине уже не шумели. Послышался голос Фандорина:

– Один, два, три, четыре… где же пятый… ах, вот – пять. Маса, у тебя сколько?

Из ощеренного стеклянными зазубринами прямоугольника высунулся Эраст Петрович.

– Беги на склад, приведи жандармов. Да поживей, а то эти очухаются, и снова з-здорово.

Слуга убежал в сторону Ново-Басманной.

Фандорин же распутал сторожа, немножко похлопал по щекам, чтобы привести в разум. Но сторож в разум приходить не хотел – мычал, жмурился, трясся в сухой икоте. По-медицински это называлось «шок».

Пока Эраст Петрович тер ему виски, пока нащупывал нервный узел пониже ключицы, начали шевелиться оглушенные налетчики.

Один бугаище, всего пять минут назад получивший отменный удар ботинком в подбородок, сел на полу, замотал башкой. Пришлось оставить икающего сторожа, отвесить воскресшему добавки.