Приключения Эраста Фандорина

Правда ведь?

Эраст Петрович на вопрос не ответил, только вздохнул. А Скорик подумал и спросил:

– Чего они, жиды эти, в полицию не нажалуются?

– За защиту от бандитов полиция ещё больше денег требует, – объяснил господин Неймлес. – Поэтому гвиры, члены попечительского совета, предпочли договориться с Упырём, для чего назначили специальных представителей. Мы с тобой, Сеня, то есть Мотя, и есть эти самые п-представители.

– Чего мне делать-то? – свросил Сенька, когда спускались вниз по Спасо-Глинищевскому.

Этот маскарад нравился ему куда меньше, чем прежний, нищенский. Пока ехали на извозчике, ещё ничего, а как вылезли и зашагали по Маросейке, их уже дважды “жидюками” обозвали и один оголец дохлой мышой швырнул. Надавать бы ему по ушам, чтоб почём зря не вязался к людям, но из-за важного дела пришлось стерпеть.

– Что тебе делать? – переспросил господин Неймлес, раскланиваясь с синагогским сторожем. – Помалкивай да рот разевай. Слюни пускать умеешь?

– Ну вот и м-молодец.

Вошли в дом по соседству с жидовской молельней. В чистой комнате с приличной мебелью поджидали два нервных господина в сюртуках и ермолках, но без пейсов – один седой, другой чернявый.

Не похоже было, чтобы Эраста Петровича и Сеньку тут ждали. Седой замахал на них рукой, сердито сказал что-то не по-русски, но, в каком смысле, и так было ясно: валите, мол, отседова, не до вас.

– Это я, Эраст Петрович Неймлес, – сказал инженер, и хозяева (надо полагать, те самые “гвиры”), ужасно удивились.

Чернявый удовлетворённо поднял палец:

– Я вам говорил, что он еврей. И фамилия еврейская – искажённое “Нахимлес”.

Седой сглотнул, дёрнув острым кадыком. С тревогой посмотрел на инженера и спросил:

– Вы уверены, что у вас получится, господин Неймлес? Может быть, лучше заплатить этому бандиту? Не вышло бы беды. Нам не нужны неприятности.

– Неприятностей не будет, – уверил его Эраст Петрович и сунул мешок под стол. – Однако д-два часа. Сейчас появится Упырь.

И точно – из-за двери запричитали – не поймёшь кто:

Скорик выглянул в окно. Снизу, со стороны Хитровки, неспешно приближался Упырь, дымя папироской и с нехорошей улыбкой поглядывая по сторонам.

– Один пришёл, без колоды, – спокойно заметил господин Неймлес. – Уверен. Да и делиться со своими не хочет, больно к-куш хорош.

– Прошу вас, господин Розенфельд, – показал чернявый на занавеску, отделявшую угол с диванами (называется “альков”). – Нет-нет, только после вас.

И попечители спрятались за штору. Седой ещё успел шепнуть:

– Ах, господин Неймлес, господин Неймлес! Мы вам поверили, не погубите! – и на лестнице загремели шаги.

Упырь без стука толкнул дверь, вошёл. Прищурился после ярко освещённой улицы.