Приключения Эраста Фандорина

Но зря что ли Сенька японской мордобойной премудрости обучался?

Когда Маса-сенсей понял, что настоящего бойца из Скорика не выйдет – очень уж ленив и боли боится, то сказал: не стану, Сенька-кун, тебя мужскому бою учить, научу женскому. Вот один такой урок, как бабе себя соблюсти, если охальник её за шиворот ухватил и сейчас бесчестить станет, Скорик сейчас и припомнил.

– Просе этого, – сказал сенсей, – торько пареная репка.

Ребром левой ладони, снизу, полагалось бить срамника по самому кончику носа, а как голову запрокинет – костяшками правой кисти в адамово яблоко. Сенька, наверно, раз тыщу этак по воздуху молотил: раз-два, левой-правой, по носу – в кадык, по носу – в кадык, раз-два, раз-два.

Вот и сейчас это самое раз-два исполнил, полсекундочки всего и понадобилось.

Как пишут в книжках, результат превзошёл все ожидания.

От удара по носу – несильного, почти скользящего – Прохина голова мотнулась назад, а из дырок брызнуло кровью. Когда же Сенька сделал “два”, аккурат по подставленному горлу, Проха захрипел и повалился.

Сел на землю, одной рукой за горло держится, другой нос зажимает, рот разинут, глаза закатились. А кровищи-то, кровищи!

Скорик прямо напугался – не до смерти ли убил?

– Эй, Проха, ты чё, помираешь что ли?

Потряс немножко. Тот хрипит:

– Не бей… Не бей больше! А, а, а! – хочет вдохнуть, а никак.

Пока не опомнился, Сенька на него по всей форме насел:

– Говори, гад, на кого шестеришь! Не то вдарю по ушам – зенки повылезут! Ну! На Князя, да?

И замахнулся обеими руками (был ещё и такой приём, из несложных – нехорошему человеку разом пониже обоих ушей врезать).

– Нет, не на Князя… – Проха потрогал мокрый от крови нос. – Сломал… Костяшку сломал… У-у-у!

– А на кого? Да говори ты!

И кулаком ему – прямо в серёдку лба. Такого приёма сенсей не показывал, само собой получилось. Прохе-то, поди, ничего, а Сенька себе все пальцы поотшиб. Однако подействовало.

– Нет, там другой человек, пострашней Князя будет, – всхлипнул Проха, заслоняясь руками.

– Пострашней Князя? – дрогнул голосом Скорик. – Кто такой?

– Не знаю. Бородища у него чёрная, до пупа. Глаз тоже чёрный, блестящий. Боюсь я его.

– Да кто он? Откуда? – не на шутку забоялся Сенька. Бородища до пупа, чёрный глаз. Ужасы какие!

Проха зажал пальцами нос, чтоб перестало течь. Загнусавил:

– Кдо-одгуда де ведаю, а хочешь посбодредь – покажу. Встреча у бедя с дим, скоро. В ерохидском подвале…

Опять ерохинский подвал. У, проклятое место. И Синюхиных там порезали, и самого Сеньку чуть жизни не лишили.

– Зачем встреча-то? – спросил Скорик, ещё не решив, как быть. – Доносить будешь, как за Смертью следил?

– А на что она твоему бородатому?

Проха пожал плечами, пошмыгал носом. Кровь уже не лила.

– Моё дело маленькое.