Приключения Эраста Фандорина

Держу пари, что моё появление будет ещё эффектней, чем уход полковника Солнцева. – А вы лезьте обратно, вам тут делать нечего. Марш-марш в окошко. – И жестом показал.

Сенька перечить не стал. Наступил на фарфоровую вазу (называется “унитаз”, в борделе такие же; ещё другая ваза бывает, для женского полоскания, названием “биде”), сделал вид, что тянется к фортке, но когда Эраст Петрович постучал в дверь и шагнул в комнату, Скорик тут же кубарем слетел вниз. Так сказать, вернулся на обсервационную позицию.

Как Сенька разочаровался в людях

Эраст Петрович не спеша вышел на середину гостиной, приподнял головной убор (сегодня он был в клетчатом кепи с загнутыми наверх ушами):

– Не пугайтесь, сударыня. Я не сделаю вам д-дурного.

Смерть не обернулась, смотрела на незваного гостя в треснутое зеркало. Помотала головой, провела по поверхности рукой. Оглянулась через плечо. Лицо у ней было удивлённое.

Он слегка поклонился.

– Нет, я не видение и не г-галлюцинация.

– Тогда пошёл к черту, – бросила она и снова повернулась к зеркалу. – Ишь, наглец. Слово скажу – тебя на части порвут, кто ты ни будь.

Эраст Петрович подошёл ближе.

– Я вижу, вы нисколько не испугались. Поистине вы редкая женщина.

– Ах, вот что дверь-то скрипела, – сказала она как бы сама себе. – А я думала, сквозняк. Ты кто такой? Откуда взялся? Из поганой трубы, что ли, выскочил?

На это он ответил строго:

– Для вас, мадемуазель, я – посланец судьбы. А судьба “выскакивает” откуда ей заблагорассудится, подчас из очень странных мест.

Вот когда она к нему, наконец, развернулась всем телом. И посмотрела уже не с презрением, а недоуменно и даже, почудилось Скорику, с некоей надеждой. Повторила:

Она двинулась ему навстречу, снизу вверх посмотрела в его лицо.

– Не знаю… Может, и похож.

Сенька закряхтел – больно плохо они стояли: высокий господин Неймлес совсем её загородил, да и самого было видать только со спины.

– Отлично, – сказал он. – Тогда буду говорить поэтично, как и подобает посланнику судьбы. Сударыня, над той частью Москвы, где мы с вами сейчас находимся, сгустилось облако зла. Оно то и дело проливается на землю кровавым д-дождём. Эту железную тучу не уносит ветром, её будто удерживает здесь некий магнит. И я подозреваю, что этот магнит – вы.

– Я?! – смятенно воскликнула Смерть и шагнула в сторону. Вот теперь её было видно хорошо. Лицо у ней сделалось растерянное, совсем не такое, как обычно.

Эраст Петрович тоже переместился, будто желал быть от неё на расстоянии.

– Чудесная скатерть, – произнёс он. – Никогда не видел такого удивительного узора. Кто это вышивал? Вы? Если так, то у вас настоящий т-талант.

– Не про то говорите, – перебила его она.